Чтение онлайн

Укутанный в рубашку, укутанную в свитер, укутанный в пальто; укутанный в штаны, укутанные в носки, укутанные в ботинки; укутанный в шапку, укутанную в шарф, Чарли вцепился в пульт управления в маленькой рулевой рубке, чтобы ноги не разъезжались, и сказал:

– А я вот не пойму, как вы не мерзнете в одних ботинках да непромокаемом плаще.

– Сейчас же лето! – жизнерадостно пояснил моряк. В борт ударила очередная волна, плеснула на палубу сумасшедшую пену, которая тут же стекла назад в воду. – На тебе слишком много одежды; ты стал, как шар!

– Очень холодно.

– Где? Тоже мне, холодно! Холодно – это когда соленая вода замерзает. С ноября по май я сюда и не сунулся бы, не смог бы пройти. Двадцать миль морского льда между тобой и гаванью… Но сейчас! Сейчас лето, тепло, хорошо. Эх! Ты ешь побольше мяса, больше мяса, так-то. Серьезно – одежды на тебе многовато. На льду надо, чтоб было чуток холодно, иначе пот примерзнет к телу, и ты в считаные минуты помрешь.

– Очень обнадеживающе.

– Дело говорю! Знаешь, сколько дураков вот так глупо погибло! Эй, без обид. Зато тебя больше не тошнит, молодец!

– Спасибо; я много путешествую.

– Ты имбирь когда-нибудь пробовал?

– Да.

– Говорят, помогает от морской болезни.

– А вы никогда не пробовали имбирь?

– Я? Нет.

– Какие же овощи вы едите?

Капитан рассмеялся.

– Мы едим рыбу!

Они плыли под замерзшим солнцем, и даже грохот моря не заглушал капитанского смеха.

Однажды ночью под полуночным солнцем Чарли стоял на палубе рыбацкого судна, где спали все, кроме ночного вахтенного, и наблюдал, как небо наливается багрянцем, как море отражает золотые блики, но самого солнца не видел – видел лишь его рассеянное сияние в небесах да влажное зарево над изогнутым горизонтом. Чарли подождал еще немного, и вот солнце, которое зашло несколько минут назад, начало всходить вновь, а Чарли вдруг заметил, что мобильный телефон принимает сигнал – откуда? – и что Эмми прислала ответ.

«Мне тоже понравилось, – писала она. – Позвони, когда вернешься».

Чарли послал улыбку бесконечному утру и понял, что мир неописуемо прекрасен.

Через два дня после того, как Чарли сел на рыбацкое судно в Нууке, он сошел с него в поселке Оунавик и чуть не упал. В ногах, ступивших на деревянный причал, исчезли все кости, а мир мягко повело из стороны в сторону. Чарли прислонился к пластмассовому ящику с мидиями, пока к нему не вернулось равновесие.

Население Оунавика составляло двести семьдесят три человека, шестьдесят две лайки и четыре кота. Котов могло бы быть пять, но одного съел неведомый хищник. Здесь было холоднее, всего несколько градусов выше нуля. Снег растаял, однако крутую черную скалу над поселком до сих пор усеивали белые пятна в тех местах, куда не попадало солнце.

Чарли выбрал путь вдоль причала, мимо расстеленной на земле голубой пленки с пучеглазой мертвой рыбой, и спросил у первой же встречной местной жительницы – та, закатав рукава, чистила свежий улов над окровавленным ведром, – не знает ли она профессора Уле. Чарли изъяснялся по-датски не слишком хорошо и с сильным немецким акцентом.

Женщина с удивлением услышала этот язык из уст чужака, внимательно на него посмотрела, потом заговорила; она, похоже, больше привыкла к гренландскому диалекту калааллисут.

– Знаю, конечно. Он приплыл три дня назад, погостил у Свена, потом подался на северо-восток.

– Северо… еще севернее?

– Да.

– На чем поехал профессор?

– Ногами пошел.

– Во льды? И вы его не…

Чарли умолк, однако старуха угадала его мысли и улыбнулась.

– Не остановили? – хмыкнула она и вновь переключила внимание на улов, на нож, ловко выпростала рыбьи внутренности, и те аккуратным сгустком шлепнулись на дно ведра. – Нет, конечно. Он понимает, что делает.

– Я его ищу.

– Да? Что-то случилось? Семья? Или?..

Голос женщины замер – что же еще может быть, кроме семьи?

– Я должен кое-что передать профессору. Меня зовут Чарли, я…

Собеседница уже потеряла к нему интерес.

– Поговорите с Ане и Свеном. Они занимаются такими, как вы.

Домов в Оунавике было совсем немного, а табличек с названием улиц не было вовсе.

Двое мальчишек-подростков объяснили Чарли дорогу, и, когда он заблудился во второй раз – его сбивало с толку, что дома тут цеплялись за камень без всякой системы, что красное здание соседствовало с таким же красным, а не с белым, синим или желтым, – вот тогда женщина с топором в одной руке и со смартфоном в другой ненадолго прервала свои занятия и показала, как пройти к дверям.

– Нечасто к нам заглядывают гости, – произнесла она по-датски с сильным акцентом. – Надо бы устроить праздник.

Вестник Смерти ответил слабой улыбкой и решил не упоминать о цели своего путешествия.

Ане и Свен жили на краю поселка. Их собаки при приближении Чарли вскочили – скорее с любопытством, чем со злобой; молодые доверчивые псы запрыгали позади старых крепких ветеранов, желая разглядеть чужака. Лайки были не просто данью старым традициям, лайки были необходимостью.

– На собаках мы охотимся на суше, а на каноэ – в море, – пояснил Свен, шесть футов три дюйма, волосы черные-пречерные, будто отполированные, кожа обветрена до красноты. – По-другому никак. – Он терпеливо подождал в холодном коридоре, пока Чарли снял ботинки, стряхнул одно пальто, стащил второе, следом зимние штаны, оставил на себе лишь несколько нижних слоев одежды из хлопка и флиса; когда гость стал наконец доволен, хозяин коротко кивнул и гаркнул: – Сюда!

Чарли проследовал в гостиную с камином; газ в него поступал из пропановых баллонов за окном. На полках стояли фотографии – Свен держит гарпун, Свен с собаками; Свен и Ане на ступенях маленькой церкви на холме над Оунавиком, в волосах у Ане белые цветы, поверх платья наброшена теплая шаль. Ане в окружении своих учеников, всех двадцати: младшему – пять, старшему – шестнадцать, школьники одеты в котиковые шубы. Свен и Ане чинят нарты; медовый месяц Свена и Ане в Риме, они неприкаянные, растерянные, щурятся от яркого света, бьющего в глаза.

Под снимками – телевизор с плоским экраном; на экране – беззвучная мелодрама про мор и путешествия во времени. У противоположной стены – топчан, укрытый стеганым одеялом и шерстяными пледами.

– Здесь будете спать, – сообщил Свен. – Завтраком мы вас покормим.

– Спасибо, но я…

– Вы собираетесь на лед, так?

– Так.

– Неудачное время. Лето было очень жаркое, ледники тают. Морская охота плохая – во сне может в море унести. На юге потоп, у нас ничего интересного.