Ванька 6
Шрифт:
Я дошёл до своей палатки, полог откинул.
Сел на кровати, надо бы раздеться, а сил совсем нет…
Тут ночной гость у меня и нарисовался.
Как обычно, сейчас прямо из брезентовой стены, появился искатель сокровищ бьярмов.
Покойники, они такие…
Кстати, давно не виделись. С японской войны…
Гость по своему обыкновению к печи шагнул. Кто-то из санитаров днём за ней следил, дровишек подкидывал. Мне бы тоже не мешало это сделать.
— Холодно… — протянутые руки покойника почти в железный бок печки упёрлись. — Ой, хорошо…
Любит покойничек живой огонь…
— Холодно, — согласился я с ним.
Днём — умирающий бьярм, теперь — вот он. Что, опять всё снова да ладом начинается? Ходи теперь и оглядывайся? Агапита-то рядом нет.
— Сжечь его надо… — покойник ко мне голову свою повернул.
— Сжечь? Кого? — не понял я.
— Сжечь. Бьярма. — гость поёжился.
— Зачем?
— Так надо, — не стал вдаваться в подробности пришедший ко мне. — Тебе же лучше будет. Может и отстанут они от тебя после этого.
Как же, отстанут… Ну, а вдруг?
— Как ты себе это представляешь?
— Сам думай…
Мля… Сам думай…
Сегодняшний визит покойника не затянулся. Ещё он раз мне кивнул и опять прямо через стену палатки удалился. Та даже не шелохнулась.
Сжечь… Легко сказать…
Ну, ладно. Умершие сейчас отдельно в сарайчике лежат. Хоронить их только завтра будут. Сегодня просто некогда и некому это сделать было.
Все, кто можно и нельзя сегодня на труднодоступные австрийские высоты с тройными проволочными заграждениями в атаки ходили. Дошла до меня информация, что наш командир полка против этого был, обращался даже в высшие инстанции. Полк де не доукомплектован, люди многие обессилели, еле двигаются. Пополнение — не обучено… Снарядов — кот наплакал.
С истинным положением дел на верху считаться не пожелали — вперёд и вперёд. Таков был приказ.
Вот плохое и случилось…
Угробили кучу народу.
Небольшой совсем успех, который мы имеем, но с большими потерями — из-за полной несостоятельности противника. Из австрийцев воины — так себе.
Даже я понимаю, что наступать нам без резервов и нормальной артподготовки нельзя было. Нет их у нас — ни людей, ни снарядов. Австрийцы, может, подумали, что мы хитрим, куда-то их спрятали? Как же, как же. Полк вытянут в одну тонкую нитку по боевой линии, без каких бы то резервов…
Так… Похищением трупов я ещё не занимался…
Может, правда, отстанут от меня тогда бьярмы? Эти зверьки-то золотые у них явно, не последние, а отправлю я в дальний путь их сородича через огонь, зачтется мне? Хотя, почему именно этого бьярма надо сжечь? Хозяина зверьков, вон, просто в могиле закопали…
Так, так, так… А, может, и там один пепел от него был? Сам-то я в могилу не спускался, зверьки же уже на поверхности земли лежали!!!
Искателя биарминских сокровищ теперь не спросись — ушел уже он. Вызывать же мертвых я сам не умею. Не по тому направлению учился.
В общем, спать этой ночью мне не пришлось.
Персонал перевязочного пункта дрых без задних ног. Мой зауряд, кстати, тоже. Так он за тяжелыми следит…
Я прокрался к сарайчику. Хорошо, мёртвый бьярм рядом с входом в него лежал. Я уложил тело без ног на кусок брезента и таща его по земле зашагал в темноту.
Мля…
Приходи и бери что угодно…
Часовых что ли забыли выставить у перевязочного пункта?
Раньше, если ничего я не путаю, они всегда были. Некого, что ли, в эту ночь даже на посты расставить?
Что-то я совсем ничего не понимаю. Бардачина какая-то у нас творится…
Глава 24
Глава 24 Тиф
12 апреля.
Мы всё на одном месте сидим как гвоздями прибитые.
Бои идут непрерывно. То чуть отойдём, то обратно вернёмся…
Народу в сыру земельку положили, как с нашей, так и с вражеской стороны — прорву просто.
Сейчас я — старший врач полка. До замены. Так в дивизии решили. От роли инспектора я временно освобожден и к полку приписан. Ну, всё что ни делается — к лучшему.
Антисанитария кругом — полная. Речки, а тут их оказалось на удивление много, заражены всяческими трупами. Не только животных, не только…
Солдаты и офицеры переутомлены до крайней степени. Почему нас не меняют? Почему не проведут одного из главнейших нужных мероприятий — не устроят людям отдых?
К тому же у меня нет никакой возможности организовать противоэпидемические мероприятия. Чем? Нет ничего нужного…
Люди в полку завшивели, грязные до невозможности.
Вещевое снабжение — отвратительное. Не хватает белья, сапог, шинелей. Говорят, что всё это где-то на складах есть, но до нашего полка почему-то не доходит.
С медикаментами — проблема.
Ещё одного зауряд-врача мне прислали. Стало чуть полегче.
— Иван Иванович, тиф… — он меня сегодня и обрадовал.
— Точно?
— Сами извольте посмотреть.
Иду, только мне этого не хватало до полного счастья.
В палатке на лавке солдатик сидит. Худой, дышит тяжело… Трясет его.
— Жалуется на головную боль, ломоту в мышцах, сильную слабость…
Зауряд-врач указал мне на солдата.
— Температура на высоких значениях… Рвёт его, отмечает нарушения сознания…
Мне был протянут термометр.
Ого, сорок…
— Язык сухой, обложен белым налётом, — продолжал докладывать мне пациента зауряд-врач.
Так…
Лицо гиперемировано, кожа отечна, склеры красные…
Я взял солдата за руку — кожа сухая, горячая.
На переходных складках конъюнктивы — кровоизлияния.
Сосудики-то при тифе хрупкие…
Ага, кровоизлияния на слизистой глотки…
Налёт на языке пока белый, скоро — жди темно-коричневый…
Печень уже увеличена…