Великое единство
Шрифт:
топливом для вагонных буржуек. Был приготовлен и съеден немудреный завтрак, а положение не
менялось. Наконец появились начальник эшелона И. Т. Измалков и главный инженер Н. Д. Востров.
Собрали старших по вагонам и объявили: «Приехали...»
Для начала прибывшим дали довольно простую задачу — выгрузить из вагонов привезенное имущество.
В основном это были ящики с чертежами и деталями, а также сейфы, столы, шкафы и другая мебель
конструкторского и технологического отделов. Вскоре длинную эстакаду покрыли горой вещей, порожние вагоны были отодвинуты, а им на смену поданы груженые. И здесь обнаружилась неопытность
новичков в разгрузочных делах. Они умудрились так забить эстакаду беспорядочно расставленными
грузами из первых вагонов, что разгружать последующие было уже некуда. Пришлось срочно делать из
бревен и досок, лежащих рядом, помосты-спуски и по ним спускать грузы с эстакады на землю. Отряд
разбился на две группы. Одни продолжали разгружать вагоны. Вторые занялись перетаскиванием
имущества в бытовки соседнего с эстакадой корпуса, строительство которых было почти закончено, даже
стекла вставлены в окна.
Со столами и другими некрупными грузами было просто — взяли два человека и понесли до места. Но
когда дело дошло до тяжестей, непосильных двоим, стало хуже. Требовались какие-то транспортные
средства, но их не было. Лева Соколов первым обратил внимание на брошенные строителями деревянные
салазки.
— Братцы, транспорт есть, давайте ко мне!
Попробовали погрузить на эти салазки ящики с чертежами [64] и потащить их по грязи — получилось.
Хотя для движения потребовались усилия немалые, но цель была достигнута. Это уже было хорошо, но
салазки-то одни, а грузов много. Тут же появились импровизированные варианты салазок, сколоченные
из досок, — волокуши. Анатолий Соболев притащил пару обрезков соснового кругляка. Появились ваги-
рычаги, с помощью которых поднимались углы тяжелых ящиков, сейфов и под них подкладывались
бревна или обрезки водопроводных труб. На них грузы катили по заводскому двору к корпусам. Навыки
приобретались на ходу и все более укреплялись с каждым часом работы. А после того как из походной
кухни такелажникам-энтузиастам было выдано по миске густого кулеша с мясными консервами и по
нескольку ломтей хлеба, работа еще более заспорилась, хотя начался снегопад. Еще до наступления
темноты все грузы, прибывшие с первым эшелоном, были выгружены из вагонов и развезены по разным
углам большого корпуса нового завода. И это оказалось очень кстати, так как вечером повалил густой
снег, завьюжило.
Еще одна ночь проведена в вагонах, а наутро команда: одиночкам выгружаться и расселяться в бараках
около завода. Семейные поедут дальше, отвезут семьи по ближним деревням и возвратятся на завод.
Поезд снова тронулся. До станции назначения простиралось километров шестьдесят белой, до горизонта
ровной, заснеженной степи. Вот тебе и близкие деревни!
Станция порядочная, с вокзалом. Привокзальная площадь и значительная часть улицы станционного
поселка заставлены санями. Лошади не выпряжены. Видно, ожидают эвакуированных. По-военному
прозвучала команда:
— Выгружайся-а-а!
А кто куда, с кем, в какие деревни поедет — предстояло решать самим: договориться с колхозницами, приехавшими за «беженцами», как часто тогда называли эвакуированных.
Женщины быстро нашли общий язык с группой крестьянок. Быстро погрузили свой нехитрый скарб на
розвальни, и снова в путь, в разные степные деревни. Конечно, больше всех были довольны ребята.
Многие из них впервые ехали на лошади, да еще в «заправдашних» санях-розвальнях по сверкающему
белизной насту. Веселая перекличка, детский смех, словно бы и нет никакой войны, а просто едут в
гости... Но скорбные лица крестьянок, их однотипные рассказы — «наш-то погиб», «от нашего, как ушел, ничего не слыхать» — ежеминутно напоминали о жестокой действительности.
Следующий день ушел на устройство быта, заготовку топлива. А на третий день мужчины снова шагали
по знакомому [65] шоссе к своему месту работы — разгрузочной эстакаде, куда уже прибыл следующий
эшелон из Воронежа.
В конце октября, после отправки первых эшелонов с оборудованием и людьми, А. А. Белянского и А. Н.
Шашенкова вызвал к себе директор. Сказав, что с новой площадкой очень плохая связь, не ясно, как там
развертываются дела, он заявил им, что, наверное, они оба там сейчас нужнее, чем тут и предложил
побыстрее собраться и вылететь на новое место. Повез их летчик К. Рыков на самолете Ли-2.
На Белянского при этом было возложено дополнительное задание. Ему выдали целый чемодан денег —
около миллиона рублей. Многие работники завода уехали с эшелонами, не успев получить подъемных
денег, многим уже полагалась очередная зарплата, а завод еще обеспечивался Воронежским банком, вот
эти деньги и поручили ему доставить в кассу завода на новом месте. Рыков ранее летал по этому
маршруту, поэтому благополучно доставил их и посадил самолет на поле будущего аэродрома завода, хотя было уже довольно темно.
На следующее по прибытии утро все руководство собралось на заводской площадке. Ранее прошедший