Чтение онлайн

закончена электропроводка. Нет жилья для работников завода.

Словом, мало что могло порадовать людей на новом месте. А тут зима начала все более

активизироваться. При этом оказалось, что для здешних мест характерным является ветерок, усиливающийся по мере того, как крепчает мороз.

А «конвейер» эшелонов, перевозивших оборудование и людей из Воронежа, действовал непрерывно. И

для заводчан, собравшихся на новой площадке, главной задачей было принять оборудование, расставить

его по цехам в новых корпусах и привести в действие.

Так же, как и в первый день, грузы катились по заводскому двору на обрезках труб и бревнышках.

Правда, появился еще один вид транспортного средства — металлический лист с привязанной к нему

веревкой или тросом. Станок устанавливался на лист, несколько человек впрягалось в тросовую петлю, один-два помогали сзади — и станок ехал по подмерзшей к тому времени, покрытой снежком дороге.

[68]

Работа изматывала всех до изнеможения. Вечером в бараки люди возвращались вконец обессиленные, грязные, голодные. Не было слышно обычных шуток и «розыгрышей» — все стремились забраться на

нары и побыстрее заснуть.

На разгрузке заводского оборудования работали не только мужчины, но и женщины. Например, отлично

трудилась дружная бригада женщин под командованием технолога ОГТ молодой, задорной Татьяны

Сергеевны Кривченко. Эта бригада не только не отставала от многих мужских бригад, но и порой

задавала им тон.

Приезжавший в те дни на завод № 18 С. В. Ильюшин вспоминает: «...Останавливались составы, и

тяжелейшее, сложнейшее оборудование словно ветром сдувало с платформ...»

И не случайно произошло так, что при эвакуации из Москвы ОКБ Ильюшина было направлено именно в

тот город, в районе которого разместилась новая площадка завода № 18. Конструкторский коллектив, автор штурмовика Ил-2 должны находиться поблизости от ведущего завода, выпускающего эту машину, чтобы помогать заводу в трудное время.

Под ОКБ Ильюшина отвели небольшой двухэтажный особняк с зеркальными окнами — бывший

книжный магазин. Прежде чем начать перетаскивать в этот домик имущество с вокзала, где стояли

товарные вагоны, в которых прибыли конструкторы, им пришлось основательно потрудиться над уборкой

помещения — скрести, мыть, утеплять окна. В большой комнате на втором этаже установили печку-

буржуйку, затопили ее бумагой, помещение стало прогреваться, повеяло жилым духом...

Совсем немного вещей захватили конструкторы с собой из Москвы: только чертежи, необходимые

справочные материалы да кое-что из мебели. Но когда все это немудреное хозяйство затащили в свои

новые «апартаменты», то повернуться там стало почти невозможно.

В разгар этой «битвы» в конструкторском доме появился Сергей Владимирович Ильюшин. Он, как

всегда, принял самое деятельное участие в общих хлопотах по устройству рабочих мест в новом

помещении, напомнив при этом народную мудрость, что не место красит человека, а наоборот...

Сергей Владимирович Ильюшин принадлежал к тому типу руководителей, которые считают себя

обязанными быть во главе всегда, везде и во всех делах своего коллектива.

В конструировании он увлекал всех своими идеями, принимая во внимание при этом и дельные мысли

своих помощников. Он мог запальчиво спорить, отстаивая свое мнение, но и соглашался с

предложениями более рациональными.

Следуя своему пониманию руководителя-вожака, Ильюшин [69] и здесь, в эвакуации, был впереди. И

никого не удивляло, что Сергей Владимирович вместе со всеми таскал и расставлял вещи, устраивал свое

ОКБ на новом месте.

Поздно вечером первого дня пребывания в «зеркальном» особняке конструкторы расстелили на полу

комнат матрацы и, не раздеваясь, вповалку улеглись спать — устали изрядно. Сергей Владимирович был

здесь же, спал рядом со всеми, укрывшись своей видавшей виды меховой кожанкой.

В течение нескольких дней, пока конструкторов расселяли в городских домах, они так и жили в своем

ОКБ. Но вот вскоре все были размещены. Начались рабочие будни. Каждый имел задание. Некоторые

трудились непосредственно в бюро — Сергей Владимирович торопил с проработкой различных

вариантов конструкций. Но многие сотрудники ОКБ направлялись на заводскую площадку и включались

в работу по разгрузке и транспортировке заводского оборудования. Эта была работа для всех. Здесь

аэродинамик не отличался от прочниста, а конструктор шасси от электрика. Впрочем, слесарь, если и

отличался от конструктора, то только тем, что увереннее орудовал вагой при транспортировке станков от

эстакады в цех.

Конечно, не легко давалась инженерам непривычная работа грузчиков-такелажников. Но из всех

трудностей военного времени наиболее запомнились тяжелые поездки в неотапливаемых дачных поездах

из города на завод и обратно... Совершенно измотанные добирались люди до своих коек, порой думая, что уж завтра не будет сил выйти на работу. А наступал рассвет, и они снова спешили на заводскую

площадку, где с каждым днем становилось все более оживленно.

С раннего утра каждого дня территория завода превращалась в огромный человеческий муравейник, где

каждый был предельно занят. Люди работали самоотверженно. Торопила и начавшаяся зима. Также всех

подгоняло и страстное желание поскорее [70] включиться в основную работу, желание побыстрее

закончить с разрухой, навести порядок на новом месте, выйти из ненавистного состояния вынужденного

простоя, сделать завод снова полнокровно действующим, выпускающим грозные «илы».