Чтение онлайн

здесь обильный снегопад сменился оттепелью, все растаяло, образовалась непролазная липкая грязь...

Недостроенные корпуса цехов, оборудование, лежащее в грязи в разных местах заводского двора, больше

всего в районе разгрузочной эстакады. Примитивная транспортировка вручную на катках... Все это

резало свежий глаз. А главное, что поразило Белянского, — это сравнительно небольшое количество

людей, работавших на перетаскивании станков и другого оборудования.

— Где же люди, ведь их уже порядочно должно сюда приехать? — спрашивает Белянский.

— Многие повезли семьи по деревням, устраивают их там, — услышал он в ответ.

Это было вопиющее несоответствие. В то время, когда каждая пара рук на счету, когда важны

выигранные не только дни, но и часы, когда завод рассыпан по двору и недостроенным корпусам — в это

напряженное время заводские работники разъезжают по деревням!.. При этом потерей времени на

перевозку семьи в деревню дело не ограничивается. Вернулся человек из этой поездки, приступил к

работе, надо идти после полуторасменной работы домой, а дома-то и нет. Кто и как устроит его быт, если

семья далеко и не она о нем, а он о ней должен заботиться? Какой он работник в такой обстановке?..

Обо всем этом с жаром говорилось на первой летучке, которую собрал Белянский в то пасмурное утро в

недостроенном корпусе агрегатных цехов. [66]

— Ну а станки почему так робко расставляете? — вновь спрашивает Белинский.

— Потому что нет еще общей планировки от проектировщиков.

— Почему же сами не сделали планировку? Нам здесь жить и работать, мы здесь хозяева, с нас спрос, значит, нужно быть хозяевами во всем.

И тут же на одной из стен этого корпуса мелом начали рисовать эскиз генеральной планировки завода.

Проработали несколько часов, но зато всем руководителям стало ясно, кто где располагается, кто его

сосед, куда каждому тащить свое имущество. Посадили специалистов, чтобы они перенесли эту

планировку на бумагу, оформили и направили ее на утверждение. А сами — действовать!

Но легко сказать — действовать. Для этого прежде всего нужны люди, а многие из них еще устраивались

в деревнях. Едут и заводские руководители, но не в деревни, а к местным властям, как привыкли в

Воронеже, в обком.

Перед поездкой в обком заводчане явились к своему непосредственному начальнику — в 15-е Главное

управление наркомавиапрома — к Д. Е. Кофману.

— Вот, Давид Ефимович, так и так. Не можем мы согласиться с расселением наших работников по всей

степи безбрежной. Поедемте с нами в обком, будем искать более приемлемое решение этого вопроса.

Ведь дело-то идет о скорейшем выпуске нашим заводом грозного, очень нужного оружия.

— Давайте поедем, — отвечает Кофман, — но толку от этого посещения не будет, мы уже пробовали.

Руководство здешнего обкома, как это ни странно, еще живет мерками мирного времени, не поняло

обстановки, само ничего не решает. А вот сегодня приезжает сюда заместитель нашего наркома Петр

Васильевич Дементьев, давайте подождем его и вместе будем действовать.

Д. Е. Кофман, к сожалению, оказался прав. Делегации во главе с П. В. Дементьевым не удалось найти

общего языка с местным руководством. Возвратившись в Москву, Дементьев доложил о ненормальностях

обстановки на новостройке. А еще через несколько дней руководители авиазаводов с новой площадки

были вызваны в обком ВКП (б), где уже с ними решал все вопросы новый секретарь В. Д. Никитин, хорошо знакомый воронежцам по совместной работе.

Никитин, быстро разобравшись в обстановке, тут же обратился в ГКО и получил разрешение на

разбронирование большого количества государственных помещений и жилых домов в соседнем с

новостройкой городе. Туда и стали поселять эвакуированных заводчан с семьями. [67]

Эшелоны из Воронежа прибывали регулярно. С каждым составом, привозившим оборудование цехов, материалы и детали самолетов, приезжали и работники завода с семьями. Они тут же включались в

разгрузку транспортов и размещение оборудования в новых корпусах.

Безусловно, прибывающих интересовало новое место, и они забрасывали «старожилов» вопросами.

Последних же продолжала волновать обстановка в Воронеже, дела на заводе. Для них по-прежнему

родным домом оставался Воронежский завод.

Первая весточка оттуда, с родины, была трагична. Оказалось, что на второй день после отъезда первого

эшелона — 12 октября — произошел очередной налет на завод. Крупная бомба попала в крыльевой цех, были жертвы... Но завод работает, «илы» взлетают с заводского аэродрома и уходят на фронт. Основная

идея плана эвакуации завода — не прекращать выпуск самолетов при перебазировании — успешно

реализуется, и это очень здорово!

Ответная информация прибывающим товарищам была не столь утешительна. Огромный корпус

агрегатных цехов и такой же корпус главной сборки самолетов еще не имеют крыш. Правда, расположенные в два этажа вдоль этих корпусов бытовки почти готовы, и в них разместились

технические отделы, администрация и цеховые службы. В корпусах для заготовительных цехов не

закончено возведение стен. Для кузницы, компрессорной еще только закладываются фундаменты, то же и

для ряда других корпусов. Отсутствуют складские помещения. На аэродроме не закончено строительство

летного поля, нет хранилищ бензина и масла. В корпусах нет воды, отсутствует канализация, не