Чтение онлайн

— Почему ты бросила?

Пожав плечами, пинаю землю под ногами.

— Я не хочу называть это бросанием — скорее назвала это перегоранием. У меня не было жизни, и мне это надоело. Кроме того, драма от моих товарищей по команде и практика нон-стоп была изнурительной. Так что однажды я просто…

Отваживаюсь взглянуть в его сторону, гадая, увижу ли разочарование на его лице.

Спортсмены обычно не отождествляют себя с неудачниками, и если быть честной, я попадаю в эту категорию.

— Что сказали твои родители? — спрашивает он в ночи.

— Они вздохнули с облегчением. Думаю, им надоело получать от меня плачущие звонки каждую неделю. К тому же я была статистом, а не стипендиатом, так что обучение не было бесплатным. Мои оценки страдали, и я не могу позволить себе быть здесь пять лет.

В отличие от Ретта, которого обхаживал и вербовал не один, а несколько высших учебных заведений. Интересно, насколько он хорош на самом деле; делаю мысленную пометку погуглить его статистику, когда приду домой.

Мы проходим оставшиеся три квартала, несколько раз касаясь друг друга в темноте, и ни один из нас не решается отойти в сторону.

Подходим к его джипу.

— Подвезти домой? — Его низкий голос грохочет в ночи.

Я бросаю быстрый взгляд на свой внедорожник, припаркованный тремя рядами ниже. Сжимаю губы.

— Конечно. Это было бы здорово.

Ретт нажимает на брелок, отпирая двери. Открывает пассажирскую дверцу и придерживает ее.

— Запрыгивай.

Я вся таю от его галантности, задеваю его, когда прохожу мимо, чтобы забраться внутрь, и со вздохом устраиваюсь в кабине его джипа. Положив рюкзак на колени, с любопытством оглядываюсь, пока он обегает вокруг.

Он машет кому-то, кто идет по тротуару из библиотеки. Бросает им улыбку.

Рывком открывает дверь и лезет наверх.

— Куда мы направляемся?

— Я живу в трех кварталах отсюда, недалеко от Кинси. Знаешь, где это?

— Хм, — говорит он, разворачивая джип. — Там я и живу.

— На Кинси?

— Да.

— Формально я живу на перекрестке, Макклинток, но Кинси все знают, поэтому я просто говорю это.

— Понял.

Я изучаю его профиль, горбинку на носу. Сильную челюсть. Щетину на шее и подбородке. Отражение в зеркале заднего вида, как маска, закрывает все, кроме его темно-карих глаз.

Удивительно, кабина джипа пахнет чисто, но по-мужски. Мускусный запах, как одеколон, а не как старые спортивные носки.

Меня так и подмывает подвинуться поближе, чтобы втянуть в себя его запах, но передумываю, потому что, Господи, я, должно быть, схожу с ума. Он не может мне нравиться.

Или может?

Черт, а если так?

До моей улицы жалкие три минуты, светящиеся окна нашего маленького арендованного дома — маленький маяк в конце дороги, ветхий, но причудливый.

— Вон тот. — Я показываю на крошечный белый домик на углу, тот, с ветхим сайдингом и сломанной сетчатой дверью. Наш домовладелец не стрижет траву и не чинит разбитое окно над кухонной раковиной, но в темноте ничего не видно.

Машины Донована и Ланы исчезли.

Должно быть, они на работе.

И все же над плитой горит слабый свет, тусклый, но теплый.

— Этот? — Ретт притормаживает перед моим домом и паркует джип. Его рука лежит на спинке сиденья, тело выгибается, чтобы посмотреть в ветровое стекло позади нас. — Видишь вон тот дом? Синий?

Я вытягиваю шею и щекой касаюсь его руки.

— Какой?

Такая чертова лгунья — я точно вижу, какой дом его, синий с черной отделкой. Когда его рука невольно касается моей шеи сзади, щекоча выбившиеся волосы…

Я дрожу.

— Вон тот, вон там. — Он считает дома между своим и моим домами. — Через девять домов. — Затем опускает подбородок и смотрит мне в глаза. — Каковы шансы?

— Каковы шансы? — повторяю я, шепча в темноту, глядя на его профиль, когда он смотрит в окно со стороны водителя. Смотрю на его полные губы.

Ретт отстраняется.

— Где твоя машина?

— Э-э… У моей соседки по комнате. Она, должно быть, работает.

— С тобой все будет в порядке?

— Я все время здесь одна, — напоминаю ему, не торопясь выходить.

— Угу. Точно. — Он кивает. Прочищает горло. — Ясно.

— Спасибо, что подвез.

— Не проблема. — Когда Ретт улыбается, у него меняется все лицо. Его ровные белые зубы блестят в тусклом свете небольшой расщелиной в центре. Я хочу нажать на него пальцем, чтобы увидеть его реакцию.

— Спокойной ночи, Ретт.

— `A la prochaine, Лорел, — шепчет он, и матерь божья, мои яичники не выдерживают. У меня даже промежность покалывает.

— Хм, можешь не делать этого?

— Что не делать?

— Не говори по-французски. Особенно рядом со мной.

Одна бровь приподнимается.

— Хорошо… не буду?

— Хорошо. — Моя рука неохотно тянется к дверной ручке. Сжимает её. — Окей. Наверное, мне лучше зайти внутрь.

— Спокойной ночи.

— Увидимся.

— Au revoir.

Я прищуриваюсь: он сделал это нарочно.

— Пока.

— Лорел, тебе помочь выбраться?

— Нет, все в порядке. — Я поднимаю рюкзак. — С другой стороны, рюкзак действительно тяжелый.

Бедный мальчик выглядит таким смущенным.

— Тебе нужно, чтобы я его нес?

— Если тебе не сложно?

— Э-э… конечно.

Я жду, пока он обойдет машину, откроет дверцу и заберет рюкзак из моих умелых рук.

Потом встаю рядом с джипом, мое воображение берет верх, я хочу, чтобы он попытался поцеловать, толкнув меня на холодную стальную дверь его машины. Желая, чтобы положил руки на мое тело, засунул их под куртку. Бросил мою сумку и прижал свои худые бедра к моим. Что бы его гигантские борцовские руки скользили по моей груди под рубашкой.