Чтение онлайн

— Делла, тебе совершенно ни к чему объяснять мне что-либо. Я и так понимаю. Ашен прочит тебя на свое место? Превосходно. Хотя бы через пять лет у нас будет статс-секретарь, извини, как в таких случаях говорят, с яйцами. Не сочти за грубость.

— Я ушла в отставку.

Август не донес бокал до губ. Уставился на меня расширенными, непонимающими глазами.

— Да-да, — повторила я. — В полную, заметь, отставку. Прошение уже подтверждено Ашеном. Я свободна, как ветер в поле.

— И что, это…

— Это навсегда. Август. Я больше не смогу вернуться в армию. В контрразведку и правительство меня тоже не возьмут.

— Но, Делла, ведь все выяснится…

— Неважно, — перебила я. — Потому что, когда меня поставили перед выбором — идти с государством или с потенциальным изменником, я выбрала изменника. Отлично зная, что он может оказаться действительно изменником. Твоих мозгов вполне хватит на то, чтобы изменить родине в интересах родины. Я неблагонадежная, Август. Я не ошиблась — я сделала сознательный выбор против государства. И поверь, если ты внезапно сбрендишь и решишь заделаться диктатором, я постараюсь объяснить тебе, какую ты совершаешь ошибку. Но останусь с тобой. Дело не в том, что все выяснится. Дело в том, что для меня есть нечто дороже присяги.

Август смотрел на меня, и в его взгляде я читала все. Буквально все.

— Невероятно, — пробормотал он наконец. — Просто невероятно… Делла, я надеялся всего лишь сохранить добрые отношения. Я хотел объяснить тебе, что не изменник. И что мне наше государство точно так же дорого, как и тебе. Просто у меня есть шанс предотвратить гражданскую войну. Да, мне никто не отдавал такого приказа. Это самоуправство. Но… Делла, ты же мечтала сделать карьеру. И ты…

— Перечеркнула все надежды в одну секунду. Даже не колеблясь.

— Почему?

— Не знаю. То ли интуитивно почуяла, что ты прав, то ли… То ли мне все равно, для меня ты прав по умолчанию, что бы ни затеял. И почувствовала себя так, словно сбросила труп, который носила на спине много лет.

Он только качал головой.

— И ты больше не получишь никаких миссий? Никогда?

— Никогда. Тебе больше не придется мчаться через всю галактику, чтобы снять меня с эшафота.

— Делла, я готов спасать тебя столько, сколько надо. Не об этом речь. А о том, что однажды я опоздаю. И… Господи, как же я рад, что ты ушла! Делла, это нехорошо, ты же так мечтала, и теперь мечтам конец… Поверь, я радуюсь не этому…

— Знаю, — мягко перебила я.

Я тонула в его глазах. Никогда не понимала смысла этого выражения, оно казалось мне идиотским. А сейчас — поняла. У меня было ощущение, что я то ли падаю в пропасть, то ли взлетаю, но в любом случае куда-то лечу.

За окном усилился шум дождя, потом по стеклу хлестнули струи, брошенные порывом ветра. Ослепительно сверкнула молния, и тут же, как сухой горох в металлическом ящике, раскатился гром. Август покосился на окно, обронил:

— Кажется, у нас будет лишних двадцать минут на разговоры. Мои партнеры наверняка решат, что лучше переждать в гостиной, покуда дождь не ослабеет.

Я прислушивалась к себе. Удивительное чувство. Так бывало и раньше — на меня словно бы накатывала волна тепла. Но через минуту наваждение спадало, оставляя меня в недоумении и разочаровании. А сейчас волна откатилась — но не исчезла до конца. Она словно бы прилегла и затаилась, но я отчетливо слышала ее тихий шепот.

— Перстень действительно надо спрятать? — спросила я.

— Желательно. Сможешь?

— Не вопрос.

Август осторожно, кончиком пальца, подтолкнул ко мне злополучный перстень. Я сгребла его со стола всей горстью. И что-то во всем этом было настолько символичное, что мы оба рассмеялись.

— Легчает? — осведомилась я вкрадчиво.

— Не то слово, — согласился Август. — Делла, я безумно устал. Я забыл, когда нормально спал. Наверное, это было в Пекине. Я прилетел бы раньше, — сказал он. — На Саттанге вынужденно задержался.

— Джет что-то говорил про шанхайский спецназ.

Август пожал плечами:

— Бунт на военной базе, которую я пустил на Саттанг. Треть контингента тупо вырезала другие две трети. Я только и успел, что запереться внизу. С двумя андроидами и полутора десятками индейцев. Без еды и почти без воды. С Твином и его рожающей с перепугу женой. Со старухами. И единственным молодым мужиком, который драться-то хотел, но, как назло, ружье только издали видел.

Я закрыла глаза. Мне стало холодно.

— А потом почти одновременно, с разницей всего в двенадцать часов, явились Даймон с бандой эльдорадских отморозков, которые на поверку оказались нашими нелегалами, и Тан — помнишь господина Тана? — с приветом от Юджина. Привет выражался в батальоне китайского спецназа.

Я машинально отметила, что Август назвал Диму Павлова старым, отмершим уже псевдонимом — Даймон.

— В жизни не думал, что буду радоваться Даймону, как брату родному. А вот поди ж ты, радовался. Базу я оставил на китайцев. Чего-то у меня больше веры твоему приятелю Юджину, чем нашим. А Даймона забрал с собой. Его банду мы оставили на Кларионе, пусть отдыхают и зализывают раны, он ведь раньше Тана высадился и принял на себя первый удар, у него целых — ни одного, все покромсанные. Он сюда вылетел, у меня еще кое-какие срочные дела были… Я понял, чем Даймон раздражает меня. У нас совершенно одинаковый взгляд на многие значимые вещи. И решения мы принимаем одинаковые. Мы даже ошибки делаем одинаковые. Но при этом он — пародия на меня. Я в нем вижу себя, как в кривом зеркале. Это невыносимо. Особенно когда он начинает делиться опытом. Понимаешь, он ведь даже не поучает, как это сделал бы Скотт. Он просто делится опытом и говорит — подумай, этот способ работает, я проверял. Это ужасно. Потому что я понимаю — он прав. Но при этом мне все время хочется как следует поколотить его. Чтобы выбить из него это шутовство, которое он считает ироничностью.

Август поднес к лицу бокал с коньяком, понюхал его и отставил. Я сомневаюсь, что он осознал свое движение. Выполнил его машинально, заполняя паузу, и только.

— Я сидел в чертовом бункере Чужих, с двумя андроидами, и радовался, что нет тебя. Радовался, что ты на Земле. Кружишь голову этому эльдорадцу, а он небось уже планы на будущее строит… И мне ни капельки не было обидно, что я заперт в бункере, а ты, может, уже платье подвенечное выбираешь. Я радовался, правда. Делла, я столько всего передумал за те дни, — и не рассказать. Да и не надо рассказывать. Жалел, очень о многом жалел. Но вот о чем не жалел — так это о том, что тебя нет рядом. Как хорошо, что хоть в этот раз ты не полезешь под пули.

— Август…

— А потом я прилетел на Луну и застрял. Делла, я мог бы решить эту глупую проблему. Но я осознал, что смертельно устал. Я сел в рубке, опустил руки и несколько минут не шевелился. Я понял, что ничего на свете больше не хочу. Я плохо помню, что делал в тот день. На следующий я разговаривал с тобой, поймал себя на том, что притворяюсь. И мне не хочется никуда ехать. А наутро я пересматривал почту и обнаружил непрочитанное сообщение с твоего адреса. И подумал, что ты ждешь меня, но вовсе не потому, что соскучилась. Конечно, я сам виноват, что так случилось… а с другой стороны — и в чем же я виноват? Разве я принижал твои способности, обращался с тобой неправильно, оставлял без помощи в трудную минуту?