Чтение онлайн

Поначалу Горин радовался обретенной силе. Шутка ли, ведь он начал знать то, чего не знает никто! У него голова шла кругом от открывшихся возможностей. Часть из этих возможностей была воплощена им в последней книге, что тут же поставило ее в один ряд с мировыми шедеврами. Он был преисполнен горделивой радости и готовился перевернуть мир, сделав его добрым, уютным и безопасным для всех.

Но Егор быстро понял, что глубоко заблуждается. Его желание предотвратить гибель человека встречало самое ожесточенное сопротивление, ибо кто готов поверить, что завтра, или через неделю, или через год ему вдруг предстоит погибнуть? Потерпев несколько раз жестокую неудачу, он начал понимать, что его желание облагодетельствовать человечество, похоже, обречено на провал.

Егор пытался сообщать о предстоящих катастрофах в соответствующие ведомства, но вскоре понял, что, кроме неприятностей и новых осложнений, он ничего не достигнет.

Но дар уже жил в нем, мощно и неотступно. Каждый день он встречал тех, кого ждала скорая гибель, и ничем не мог им помочь. Егор словно стал пособником смерти, а ведь он хотел быть носителем жизни!

Горин не знал, что ему делать. Обращение к профессору Никитину ничего не дало. Тот советовал поменьше обращать внимания на окружающих и побольше уделять времени их занятиям. По его словам, Егору еще следовало немного подучиться, после чего он укажет, как именно тому следует применить свои способности. Но каких-либо конкретных сроков он не называл, и Егор начинал подозревать, что Никитин всего лишь желает длить эксперимент как можно дольше, оставаясь прежде всего ученым, замкнутым в своей квартире-лаборатории и мало интересующимся внешним миром.

Но жизнь Егора уже превратилась в сплошную муку! Он чувствовал постоянный страх при виде людей. Его до такой степени угнетало, с одной стороны, видение смерти ближнего, а с другой – невозможность ему помочь, что в голову ему снова начали приходить сакраментальные мысли. В самом деле, надо ли ему существовать, раз он обречен на эту бесконечную пытку? Есть ли какой-нибудь смысл в его даре, если он способен делать его носителя лишь несчастным существом, вынужденным молча наблюдать, как одно за другим, как сцены в фильме ужасов, сбываются его самые мрачные предсказания?..

Тут Егор замолчал, понурившись, и отец Кирилл не сразу нарушил его молчание. Они как будто думали каждый о своем, хотя не было сомнений, что старый священник уже начал перерабатывать в своем уме и сердце рассказ Егора.

– И что ты намерен делать? – спросил негромко отец Кирилл.

Егор поднял на него глаза.

– То есть… вы верите мне?

Отец Кирилл пожал плечами:

– А почему я не должен тебе верить?

– И вы не считаете меня сумасшедшим? – недоверчиво спросил Егор.

Отец Кирилл улыбнулся.

– Я видел много сумасшедших, – сказал он. – И знаю, что это такое. И поверь, к тебе это не имеет никакого отношения.

– Спасибо! – с чувством сказал Егор.

– Да вроде бы еще не за что, – ответил отец Кирилл.

Егор порывисто сдвинулся на край кресла.

– Но тогда вы понимаете, что со мной происходит? – спросил он.

– А что с тобой происходит? – спросил отец Кирилл.

– Как! – воскликнул пораженный Егор. – Но я же вам только что…

– Да, я все слышал. И что с того?

– Как что с того? – растерялся Егор.

– Что с того? – спросил отец Кирилл. – Да, ты наделен особым даром. Но ведь много кто наделен особым даром. Пусть не таким, как у тебя, пусть другим. И что дальше?

– Я даже не знаю, что вам сказать, – пробормотал сбитый с толку Егор.

– И прекрасно, – кивнул отец Кирилл. – И не говори. Ты и так много сказал. Ты лучше подумай.

– О чем?

– О своей слабости.

– Слабости?

– Именно. Господь послал тебе испытание, а ты, еще не пройдя его и наполовину, уже готов сломаться и пасть на колени. Разве это не слабость?

– Но ведь я говорил вам, как мне трудно…

– Всем трудно. Бабушке с клюкой трудно, инвалиду-колясочнику трудно, человеку с обостренной совестью трудно; а ведь таких, слава богу, немало. Если я начну перечислять тебе всех, кому трудно, у нас с тобой пальцев на обеих руках не хватит. И что? Все живут, ибо надо жить. И надо терпеть. А как же иначе?

– И все?

– Ну почему – все? Терпи, но дело свое делай. Так я разумею. И раньше именно это тебе и говорил. Ты разве не помнишь? Ведь благодаря этому ты стал тем, кем хотел стать. Разве не так?

Егор почувствовал, что краснеет.

– В общем, да…

– Что же ты сейчас вопиешь о своем якобы несчастье? – строго спросил отец Кирилл. – Ты получил от Господа бесценный дар и полагаешь себя самым несчастным человеком на земле. Не понимаю.

– Но ведь я говорил вам! – воскликнул Егор. – Дар я получил, но что толку? Никто не слышит меня, сколько бы я ни кричал…

– А ты не кричи, – перебил его отец Кирилл. – Кричать – это гордыня непомерная. Не надо пытаться возвыситься над себе подобными.

– Но ведь я… – снова растерялся Егор. – Я только хотел помочь.

– Изменять промысел Божий не значит помогать, – возразил отец Кирилл.

– Промысел Божий?..

– Именно. А ты как думал? Все, чему суждено сбыться, – сбудется. И нечего мучить себя, пытаясь разрешить эту задачу. Не по плечу она тебе, Егор. И никому не по плечу.

– Но если ребенок… – тихо начал Егор.

– Ребенка жалко, не спорю, – кивнул отец Кирилл. – И всякого другого жалко. Но тебя одного на всех не хватит. Вот что ты должен понять. Поэтому и не рвись напрасно, а лучше слушай свое сердце.

– Сердце?

– Да. Оно подскажет. Будет и твой час, не сомневайся. И дар твой поможет там, где должен помочь. Но только так, а не иначе. Поэтому не сетуй на судьбу, а смирись и неси свой крест, как несет его всякий другой.

– Это ваш совет?

– А ты чего ждал? Чтобы я посоветовал тебе сигануть с моста? Нет уж, милый. Люди и не с таким справлялись, поверь мне. Попей-ка лучше еще чаю и выкинь свою дурь из головы.

Егор машинально взял кружку, сделал глоток, ощутил терпкий приятный вкус. Ему вдруг словно стало дышать полегче, и глаза будто шире открылись.