Чтение онлайн

Тошнотворная тяжесть навалилась на него, и ему захотелось сесть прямо на пол. Гости постепенно оживали, Плоткин кошачьей походкой плыл к нему.

– Что это было? – спросил он, приблизившись и подняв брошенную Храмовым книгу.

– Так, – вяло сказал Егор.

Он заметил, что его слушает не один только Плоткин, и, желая выручить издателя, попытался найти объяснение своему поступку. Хотя не было сомнений, что увиденный всеми конфликт, частично запечатленный на пленку, уже завтра будет раздут в громкую и нелепую историю.

– Не сошлись во взгляде на российский хоккей, – во весь голос сказал он, едва не морщась от усталости и отвращения к самому себе.

– А что так? – подыграл ему Плоткин, догадываясь, что Егор на ходу пытается сочинить удобоваримую версию для наставивших уши зевак.

– Ну, я говорил, что канадцы сильнее нас, а Валерий доказывал обратное. В общем, обычный мужской спор.

– Только очень горячий, – заметил Плоткин.

– Да, очень, – кисло согласился Егор. – Но ведь и тема подходящая.

Он увидел, что к нему идет Жанна, и ему сразу стало легче. И сложнее одновременно.

– Альберт, – сказал Горин, поманив издателя в сторонку, – мне что-то сегодня нехорошо.

– Да, я заметил, – сказал тот с нотками осуждения в голосе.

– Я пойду, если ты не против. А то вдруг еще что-нибудь не так сделаю.

Плоткин шагнул ближе к Егору и перешел на шепот:

– Что не поделил с хоккеистом? Бабу небось?

«Так даже лучше», – подумал Егор.

– Ты, как всегда, смотришь в корень, – сказал он.

– Будто я тебя не знаю, – самодовольно ухмыльнулся Плоткин. – Ладно, главные гости разошлись, а с остальными я сам разберусь. Иди отдыхай. Но только завтра будь у Степанкова, я тебя прошу.

– Обязательно буду, – кивнул Егор, подавая Жанне руку. – Ну, пока.

– Пока, донжуан…

Жанна улыбнулась на прощание Плоткину, но Егор уже тащил ее к выходу. Разговор с издателем заставил его напрячь все силы, и он разве что криком не кричал, бросая ему эти идиотские реплики.

Подумав, что, возможно, он еще сумеет застать Храмова на парковке, Егор оставил Жанну в холле и бегом выбежал улицу. Он промчался вдоль ряда стоящих автомобилей, заглядывая в окна, но вскоре понял, что напрасно теряет время. Хоккеист уже уехал, и вряд ли имело смысл разыскивать его по городским саунам. Все возможное Егор сделал, и теперь оставалось только надеяться, что его предупреждение не постигнет та же участь, что и многие другие.

«А может, – подумал он, – попытаться предупредить жену? Женщины по природе более осторожны, и они склонны проявлять здравый смысл там, где мужчины кидаются в амбиции и начинают размахивать кулаками».

Но тут он вспомнил молодую мамашу – и сник. Скорее всего, его и там сочтут сумасшедшим, и Храмов точно сделает из него отбивную. А потом они сядут в машину – и будет то, что будет.

Егор закрыл глаза и тихонько застонал.

– Что с тобой, Егор? – спросила Жанна, подойдя к нему.

Он посмотрел на нее, словно не узнавая.

– Тебе плохо? – спросила она.

– Очень.

Легкая тень пробежала по ее нежному лицу – как будто зыбь от порыва ветра прошлась по поверхности воды.

– Поедем домой.

– Не хочу, – покачал Егор головой.

– Что же ты будешь делать?

– Мне надо… побыть одному.

– Ты хотел поговорить, – напомнила Жанна.

Егор заколебался. Стоило ли сейчас пускаться в откровения? Он и в самом деле чувствовал себя неважно и не был уверен в том, что, начни он говорить, это принесет ему хоть какую-нибудь пользу.

Но Жанна ждала. Она смотрела так заботливо и с таким ожиданием в глазах, что Егору стало совестно пренебрегать ее участием. К тому же их столько связывало, что она имела право быть посвященной в то, что его мучило особенно сильно.

– Да, хотел, – сказал он. – Пойдем куда-нибудь.

– В сквер? Или в кафе?

– Лучше в сквер.

Они вошли в сквер и сели на лавочку.

– Жанна, то, что со мной происходит, – начал Егор, – не дает мне жить.

– Я понимаю, Егор, – мягко сказала Жанна.

– Нет, – резко сказал он. – Не понимаешь.

Она не обиделась, но и попытки заговорить больше не делала.

Егор вздохнул. Он не знал, как ей сказать. Как не сделать так, чтобы она заподозрила его в желании нарушить данное им профессору Никитину слово? Ведь тогда она наверняка поставит того в известность, а это может плачевно отразиться на дальнейшей участи Егора, и без того незавидной. Какие действия предпримет профессор, Егор не знал, но догадывался, что это будет нечто малоприятное, если не сказать хуже.

Все же он решил рискнуть. Жанна многое знает, она может дать хороший совет; а в чем, как не в добром совете, он сейчас нуждался? Ему казалось, что он запутался до последней степени и рад будет любому слову, способному вернуть ему веру в себя и, главное, объяснить, как жить дальше.

– Самое страшное в том, что я никому не могу помочь, – глухо сказал он, глядя на снующих под ногами воробьев.

– Этому парню ты тоже пытался помочь? – спросила Жанна, немного помолчав.

– Да. И ты видела, что из этого вышло. А до этого я пробовал убедить мамашу, что ее малышу нельзя пить ананасовый сок. И дождался того, что она пригрозила вызвать милицию и назвала меня сумасшедшим. Они все считают меня сумасшедшим. И знаешь, я не могу ходить по улицам и вообще находиться среди людей. Я вижу, кто и от чего умрет или погибнет; я пытаюсь им помочь, но, похоже, делаю только хуже. И себе и им.

– Но как ты можешь им помочь? – спросила Жанна. – И потом, это не входит в твою задачу…

Жанна осеклась, увидев, как изменилось лицо Егора.

– Что? – выкрикнул он. Воробьи с треском разлетелись из-под его ног. – Что входит в мою задачу?!

– Егор, успокойся.

– Нет, ты ответь. Что входит в мою задачу? Я очень хочу знать.

Жанна положила руку ему на предплечье, тихонько погладила.

– Хватит уже на сегодня. Поедем домой.

– Домой, – сказал Егор, немного успокоившись, как всегда, когда она держала его за руку и смотрела ему в глаза. – И что там? Сидеть и бояться?