Чтение онлайн

– Чего бояться?

– Всего! – снова выкрикнул он, отнимая руку и отворачиваясь. – Бояться своих мыслей, бояться телевизора, бояться завтрашнего дня… Я не могу так больше, понимаешь. Не могу!

– На нас смотрят, – сказала Жанна.

Егор не ответил. Некоторое время он сидел неподвижно, глядя перед собой. Затем неловко поднялся:

– Пойдем, я провожу тебя до стоянки.

– Ты не поедешь со мной?

– Нет.

– Но… тебя ждать сегодня к ужину?

Жанна остановилась и с мольбой посмотрела на Егора.

Он через силу улыбнулся ей:

– Конечно. Конечно, ждать.

– Хорошо.

Жанна пошла дальше. Через минуту она села в машину и уехала. Егор остался один.

Постояв на месте и проводив взглядом машину Жанны, скоро затерявшуюся на шоссе, он огляделся и быстрым шагом направился в ближайший переулок. Казалось, у него появилась цель, благодаря которой на смену нерешительности пришла уверенность, столь необходимая ему сейчас, которая на время встряхнула его и придала сил. Однако же, идя, он по-прежнему старался глядеть мимо прохожих и поднимал взгляд повыше, скользя им по кронам деревьев, стенам домов и наливающемуся предвечерней синевой небу.

Но даже если бы он внимательно смотрел по сторонам, вряд ли он обратил бы внимание на идущего в полусотне шагов за ним коренастого лысого мужчину в кремовом костюме. Тот был так безличен, что даже голуби – и те не спешили уступить ему дорогу. И не отражайся он в витринах магазинов, можно было бы принять его за призрак, плывущий над теплым асфальтом.

Через полчаса Егор подошел к небольшому православному храму, белому, с золотыми куполами, стоящему в окружении исполинских тополей чуть в стороне от улицы. Двери, ведущие в храм, были уже заперты, но Егор обогнул храм и подошел к дверям жилой пристройки.

Чуть поколебавшись, он позвонил и принялся ждать, когда откроют дверь.

Ждать пришлось недолго. Через минуту после его звонка послышались тяжелые шаги, звякнул замок и дверь открылась.

На пороге стоял пожилой священник в серой поношенной рясе. Это был представительный человек, грузноватый, с покатыми широкими плечами, красным лицом и жидкой седой бородой. Глаза его глядели несколько насупленно из-под густых бровей, но это было скорее выражение постоянного и привычного внимания, нежели настороженности или боязни.

Увидев Егора, он улыбнулся ласковой улыбкой, вмиг преобразившей его лицо и придавшей ему что-то детское, и отшагнул назад.

– Давненько тебя не было, Егор. Проходи.

Егор вошел в дверь, остановился на пороге.

– Здравствуйте, отец Кирилл…

– Будь здоров и ты, – отозвался тот, закрывая дверь. – Ну, с чем пожаловал на этот раз?

– С тем же, – тихо сказал Егор.

– Ага.

Отец Кирилл пытливо посмотрел на него – и улыбка сошла с его лица.

– Пойдем-ка в дом. Думаю, ты не просто поздороваться со мной зашел.

– Если не прогоните…

– Когда это я тебя прогонял? – спросил священник. – Обычно ты сам все куда-то торопишься.

– На этот раз я никуда не тороплюсь.

– Ну, ну…

Они прошли в глубь пристройки и оказались в жилой комнате, скромно и мило обставленной и обихоженной. Единственным предметом роскоши, если можно так выразиться, была ваза с цветами, ромашками и ирисом, растущими здесь же, в церковном саду. Все остальное напоминало корабельный кубрик, с той только разницей, что на стене висело большое, в половину человеческого роста, распятие, и повсюду – на столе, на полках, в головах кровати – лежали церковные книги.

– А у вас все по-прежнему, – заметил Егор.

– Слава тебе, Господи, жаловаться не на что, – отозвался отец Кирилл. – Да ты садись, не стой.

– Спасибо, – сказал Егор, опускаясь в старенькое низкое кресло, покрытое расшитым шерстяным чехлом.

Он удивился, как хорошо помнит его тело особенности этого кресла; и он, как старого приятеля, погладил деревянную шишечку на ручке, отлакированную тысячами прикосновений, не одна сотня из которых принадлежала и ему.

– Чаю моего выпьешь? – спросил отец Кирилл.

Егор кивнул.

Пожилой священник принялся наливать чай, будто не замечая беспокойства гостя.

– Это с липой и смородиновым листом, – сказал он, подавая Егору кружку. – Очень хорошо потом спится после него. И освежает.

Он улыбнулся своей ласково-детской улыбкой и первым сделал несколько глотков, приглашая гостя последовать его примеру.

Егор отпил чая, не чувствуя вкуса, поставил кружку на стол. Затем через силу сделал еще пару глотков. И снова поставил кружку. Взглянул вопросительно на священника, не зная, можно ли начинать разговор или следует дождаться разрешения.

– Терпением душу смиряй, Егорий, – произнес отец Кирилл, улыбаясь. – Терпением и верой.

– Какой верой, отец Кирилл? – вырвалось у Егора.

– Как какой? – удивился священник. – Божьей.

Он слегка покачал головой, как будто недоумевая, что у взрослого, умного человека могут быть сомнения в таком простом деле.

Егор позавидовал ему. Дорого он дал бы, чтобы найти в своей жизни столь же твердую опору.

– Вера есть, – сказал он. – Но только…

– Что – только? – спросил отец Кирилл.

Его лицо снова приняло насупленное выражение, и он готов был ловить слова гостя со всем вниманием, дарованным ему его небесным отцом. Сколько знал отца Кирилла Егор – а их знакомство длилось уже лет десять, – он всегда помнил у него это выражение высочайшей концентрации, призванной к исполнению наилучшим образом своего долга пастыря и духовника.

– Не все ей подчиняется, – сказал Егор.

– Вот как? – поднял брови священник.

Он поставил кружку и откинулся на спинку кресла.