Чтение онлайн

— Прости, — прошептала она, — я действительно сожалею о том, что сделала. И… и я клянусь, что возмещу тебе все твои переживания. Я найду тебе жену, обязательно найду… — Но это буду не я, упрямо твердило сознание. Ты не хочешь, чтобы это была я.

Жену? Ему нужна только Маргарет. Но она не хочет выходить за него замуж. Никогда не хотела.

— Прекрасно. Я рад. — Коуди выдавил из себя улыбку.

Он съел ее ужин, сказал, что все было великолепно. А так оно и было.

После ужина, взяв с собой кофе, они прошли на террасу и, вывалив из мешков письма, уселись рядом на пол.

— Смотри, это для тебя, — сказала Маргарет. — «Я тигрица с детенышем, страдающая без такого тигра, как ты». Что ты думаешь об этом?

В ответ Коуди импульсивно наклонился и прорычал в ухо девушки.

— Это означает «да»? — спросила она, поеживаясь от сладкой дрожи невольного предвкушения.

— Не думаю.

— Почему, ты не хочешь детей?

— Я хочу детей. — Коуди провел пальцами по шелковистым волосам Маргарет, заправляя одну прядь за ухо. — И ты знаешь это. — Он безумно хотел детей с такими же глазами, как у Маргарет, с такой же солнечной улыбкой. Он хотел их так яростно, что не переставал сам себе удивляться. Но еще больше он хотел оградить себя от повторной душевной боли… — Ладно, забудь пока про меня, сначала позаботимся о Джейке. Вот, послушай, — сказал он, держа в руках письмо. — «Привет. Я моложавая пятидесятилетняя дама, стройная и спортивная, душевная и любвеобильная. Я недавно переехала с островов. Знаешь, у меня масса интересов, но скажу по секрету, мой главный интерес — это ты». Как считаешь, Джейк мог бы стать предметом ее интереса?

— Почему бы и нет?

— А вдруг ей не нравятся длинные зимние вечера или уединенность жизни на ранчо? — Коуди изучающе смотрел на Маргарет.

— Да, — признала она, — это может стать проблемой, если ты не отсюда родом.

— А если отсюда?

— Тогда всю жизнь тебя будет тянуть на родину… Я рассказывала тебе, как скучала по дому…

— А вот еще, — перебил Коуди, открывая другое письмо. — «Я темноволосая, сексуальная скорпионша, обожающая длинные прогулки под дождем…» Интересно, а любовью под дождем ей нравится заниматься? — Мужчина взглянул на Маргарет, успев заметить, как щеки ей залила пунцовая краска.

— Плотник придет в понедельник, чтобы сделать дождевые стоки, — вдруг сказала она, — так что дождь тебя больше не побеспокоит.

— А я и не беспокоюсь, мне понравилось. — Коуди хотел поймать ее взгляд, но Маргарет вела себя так, словно ничего не слышала.

— По-моему, мы ищем кого-нибудь для Джейка, — напомнила она. — Слушай. «Я всю жизнь мечтала жить на ранчо с мужчиной, похожим на Брэда Питта…» — Девушка рассмеялась. — Интересно, Клинт Иствуд ей подошел бы?

— А тебе бы кто подошел? Кого бы ты хотела найти для себя?

— Я однажды уже нашла одного, — тихо пробормотала Маргарет, — но упустила его. Я была слишком молода и не понимала, что делаю…

— Поэтому ты сбежала.

— Я не должна была этого делать, должна была остаться, — сказала она, с тревогой заметив боль в глазах мужчины.

— Тогда бы ты никогда не узнала, на что способна, и всю жизнь винила бы в этом меня.

— Ты так думаешь?

— Я не думаю, а знаю.

— Но ты же ненавидел меня за то, что я тебя бросила.

— Сейчас уже нет. Не могу.

Девушка отчаянно сдерживала слезы.

— Это очень важно для меня.

Внезапно Коуди встал.

— Мне пора.

— Так скоро?

— Да. Я возьму эти два письма и отдам их Джейку. Если тебе еще что-нибудь попадется…

— Я отложу их.

— Спасибо. — Коуди протянул руку, помогая девушке подняться с пола. — И спасибо за ужин.

Он слегка сжал ей ладонь. Она ждала теплоты, хотя бы поцелуя, но получила лишь холодное рукопожатие.

Ее сердце было так переполнено любовью, что едва не разрывалось на части. Еще мгновение — и она бросилась бы ему на шею, умоляя оставить затею с женитьбой. Потому что, если он женится не на ней, она умрет…

Маргарет стояла на пороге дома и смотрела вслед исчезающим огонькам его фургона.

В своих снах она просила его вернуться. А он говорил, что уже поздно что-либо менять. Сегодня утром она поняла, что сны стали реальностью: для них обоих все уже было слишком поздно…

Если для их любви было слишком поздно, то для Джейка и кухни Коуди времени имелось достаточно. Следующие три недели Маргарет помогала Джейку писать письма и с утра до вечера обдирала, шлифовала и приводила в божеский вид холостяцкую кухню Коуди, так что постепенно невзрачное помещение превращалось в уютную кухоньку в стиле кантри.

Стояло воскресное утро; девушка увлеченно полировала старинный буфет бабушки Коуди, когда заметила на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела Джейка, который стоял, прислонившись к кухонному шкафчику, и мял в руках шляпу.

— Здорово смотрится, мисс Маргарет, — похвалил он, любуясь безукоризненной полировкой.

Девушка окинула взглядом высокого ковбоя в новых, еще жестких джинсах, рубашке, которую она сама отутюжила для него, и галстуке-ленточке на шее.

— Ты тоже отлично выглядишь, Джейк. Нервничаешь?

— Мм… Да, есть немного. Если все сработает, я даже не знаю, как буду тебя благодарить. И знаешь, я вот тут подумал… если, конечно, это тебя не затруднит. Ты не могла бы остаться на ужин? Тогда Ханна не была бы единственной дамой за столом. Понимаешь, что я имею в виду?

— О… о… конечно, с радостью. Но я не уверена, что Коуди будет… рад.

— Будет, еще как, я уверен, — настаивал Джейк. — Кстати, насчет Коуди? Он следующий на очереди жениться?

— Это не составит большой проблемы, — уверила его Маргарет, яростно стирая воображаемое пятно на идеальной поверхности. — Ты же видел мешки писем. Все, что от него требуется, это выкроить время, просмотреть их и ответить на понравившиеся.

— Думаешь, он когда-нибудь это сделает?

— Найдет время?

— Нет, женится.

— О, — только и могла вымолвить Маргарет, почувствовав, как болезненно сжалось у нее сердце.

Маргарет почти не видела Коуди последние три недели. Когда она приезжала сюда после работы, он был еще у себя в кабинете, а когда поздно вечером она отправлялась домой, он все еще не возвращался. Три дня назад Коуди уехал в Шайенн заключать сделку по продаже буйволов и на обратном пути должен был встретить в аэропорту миссис Ханну Вандерлей.