Чтение онлайн

Не дав договорить, Дилан крепко схватил меня за плечи и встряхнул. Кажется, я окончательно его разозлила.

— Я не давал тебе повода так думать обо мне, — сказал он сквозь зубы. — Максимилиан твой сын, ты моя жена, так что он мне не "никто"!

— Я тебе не жена!

— Скоро станешь!

— Нет! Ни за что!

— Нет?!

Он подозрительно замер. Прищуренный взгляд опустился на мой упрямо сжатый рот. И не успела я ничего понять, как Дилан притянул меня к себе и впился в него губами.

От такого напора я на секунду опешила, но тут же сразу принялась вырываться. Кулаки застучали по груди Дилана, но он с силой вжал меня в себя, не давая возможности двигаться. Я дёргалась в его стальных объятиях, но он не обращал на это никакого внимания, продолжая меня целовать. Хотя вряд ли это можно было назвать поцелуем.

Его губы терзали мои. Он с силой разжал мне зубы языком и ворвался в мой рот. Я протестующее замычала, но Дилан ещё сильнее обнял меня, так, что стало нечем дышать. Он целовал меня, покусывал нижнюю губу, пытаясь вызвать ответ моего языка на его ласки, кружа вокруг него в неистовом танце. На какое-то мгновение его хватка ослабла, и, извернувшись, мне удалось высвободить одну руку. Подняв её, я ухватила Дилана за волосы и с силой дёрнула. Мне хотелось сделать ему больно, но вместо крика боли я услышала лишь страстный стон. Вибрация от него прострелила через моё тело. Я ослабила хватку, и нервно сжатые пальцы утонули в его шелковистых прядях. Желание навредить моментально испарилось.

Это и вправду была какая-то магия, потому что через секунду моя вторая рука оказалась в его волосах. Я прижала голову Дилана к себе и, закрыв глаза, ответила на поцелуй. Его руки пришли в движение, скользя по моей спине. Одной из них он нежно придерживал меня за талию, другой, вдоль позвоночника добравшись до основания шеи, повернул мою голову, открывая себе ещё больший доступ. Теперь мы целовались неистово, наслаждаясь, овладевая, заполняя друг друга собой.

Улица озарилась светом фейерверков. Часы, висевшие на кухне, начали отбивать уходящие секунды — наступал Новый Год. Мы продолжали целоваться, не обращая внимания на залпы петард: они были ничем по сравнению с грохотом, что сотрясал наши грудные клетки. Я была уверена — Дилан чувствует то же самое, потому что его сердце в этот момент так же неистово билось напротив моего.

С последним ударом часов Дилан отстранился, но наши лица всё ещё были в нескольких дюймах друг от друга. Я видела, как трепетали его ноздри; как он пытался справиться с собой. Мы оба тяжело дышали и, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Я попыталась понять, что же он чувствует, но через мгновение Дилан выпустил меня из рук и опустил голову. Пылающие изумруды скрылись за длинными ресницами.

Я замерла на своём месте, а Дилан медленно направился обратно к стулу. Взявшись за спинку, он сжал тонкую деревянную перекладину. Не поднимая головы, он простоял так пару минут. Челюсть его была крепко сжата, под ней ходили желваки. Я вспомнила, что именно так он выглядел, когда пришёл "освобождать" меня от Райли, и теперь могла чётко определить его состояние: Дилан был чертовски зол.

Когда он начал говорить, его голос звучал на удивление ровно.

— Я предлагаю нам остыть и спокойно всё обсудить.

Он снова смотрел на меня — равнодушно и без вызова. Пусть лучше злится, пусть кричит, пусть, чёрт побери, начнёт рушить всё вокруг, только бы не видеть это жуткое бесстрастие, убивающее во мне всякую надежду на счастливый исход.

— Я дам тебе полгода на то, чтобы дети привыкли к этой мысли, и вы безболезненно смогли переехать в Сиэтл.

— Переехать в Сиэтл? — опешила я. — Зачем?

— Ты не слышала, что я сказал до этого? — В его голосе зазвучали стальные нотки.

Мне понадобилось усилие, чтобы не закричать. Получается, он уже всё для себя решил, всё сложил и вывел общий знаменатель. Без единого шанса для меня вмешаться в это решение.

— Так нельзя! Это не выход. Если ты хочешь быть рядом с дочерью, то давай подумаем вместе, как…

— А я не хочу думать! — С жаром перебил меня Дилан. Тонкая деревяшка под его пальцами звонко хрустнула. — Мне надоело думать. Я делал это три года: думал, взвешивал, сомневался, и к чему это привело? Сейчас же я не сомневаюсь, я — действую.

Меня напугала его бурная реакция, но сдаваться я не собиралась.

— Но здесь вся наша жизнь! Жизнь Макса и Эбби.

— Поэтому и нужны эти полгода, чтобы ты их подготовила, — повторил он медленно, делая ударение на слове "нужны". — Было бы хорошо, если бы вы в ближайшее время приехали в Сиэтл. Думаю, моя мать будет рада принять вас. Там мы с детьми сможем официально познакомиться.

Сказав это, Дилан отодвинул стул и снова уселся на него, приняв прежнюю "переговорную" позу.

Моя реплика.

Я была в полном эмоциональном ступоре.

Итак, Дилан решил проявить благородство и не обрушивать на детей новость о том, что скоро у них появился новый папа. Мило. Но зачем жениться?

— Но зачем жениться? — Озвучила я свой последний вопрос. — И почему завтра? Ты хочешь побыстрей начать процесс удочерения? Ничего не мешает сделать это и через полгода. К чему такая спешка?

— Это не обсуждается. Я уже обо всём договорился. Завтра наш брак зарегистрируют в мэрии Олимпии.

Так это будет гражданская церемония?

— Завтра — первое января. У тебя ничего не выйдет.

Я скрестила руки на груди и, сделав шаг назад, оперлась спиной о кухонную столешницу.

— Мне кажется, ты уже должна была понять, что, когда нужно, я могу быть чертовски убедительным.

— Вот как? — Сарказм неуместен, но это всё, что у меня есть.

— О да! — Дилан подхватил мой тон. — Пора привыкать к этому.

— А как же твоя невеста?

Мне было абсолютно не интересно, что там с его невестой, но я хваталась за любую возможность отсрочить неизбежное.

Дилан криво усмехнулся, разгадав мою игру. Откинувшись на спинку стула, он поменял позу, вытянув свои скрещённые ноги, заполняя собой почти всё пространство моей маленькой кухни.

— Сейчас ты моя невеста.

— Я говорю о Бри.

— Я разорвал помолвку.

Бедная Бри!

— И по какой причине.

— Не столь важно. Я никому ничего не должен объяснять.

— Вот как? — снова выдавила я из себя.

— Именно так. — Внезапно Дилан заговорил серьёзно, заставив меня напрячься. — Более того, я не собираюсь делать это и впредь. Никто ничего не будет знать. Вплоть до того момента, пока вы не переедете в Сиэтл. И если таково будет твоё желание, то и дольше. Пока ты сама не захочешь назваться моим именем.