Я и Тёмка
Шрифт:
– Слушай, и это мы с тобой ещё некультурно ведём себя в театре? – сказала я Андрею.
– Да уж. Смеяться некому, – ответил он.
– Я ничего не поняла в первом действии.
– Обрадую тебя. Ты не одна такая. Передо мной ведётся обсуждение обмена одних значков на другие. Я тоже кроме этого ничего не слышу и не понимаю.
Когда мы подошли к буфету, то увидели, что там несколько очередей. А те, кто стоял в очередях, были с огромными глазами!
– Ты посмотри, какие голодные! – удивилась я. – Думаю, не ели неделю.
– Месяц, – предположил Андрей.
Мы вернулись в зал. После третьего звонка наши одноклассники все входили и входили. Минут десять ничего не было видно из-за постоянной толкотни. Наконец когда все расселись, я услышала скрипучее шуршание и резко обернулась. Самый тихий мальчик в классе, Ванька, сунул в рот конфету, быстро выбросил бумажку на пол и смущённо посмотрел на меня. Я хотела сказать ему всё, что думаю, но тут стали шуршать почти все остальные! Кто-то доставал бутерброд, кто-то шоколадку. Александра Захаровна переходила от одного к другому и что-то шептала каждому в ухо.
А я никак не могла сосредоточиться на спектакле. Меня всё время что-то отвлекало. Наконец я уловила смысл слов главного героя и… всё завершилось! Я была удивлена! Никогда ещё мне не приходилось вот так смотреть или, вернее, не смотреть спектакль. Занавес ещё не опустился, а Сашка с Борькой уже побежали в гардероб. Не дожидаясь, пока артисты выйдут на поклон, за ними потянулись другие ребята. Меня завертело. Попав в поток вылетающих из зала одноклассников, я думала: «Ничего себе, сходила на спектакль… Про что он был-то? Ну, ничего. Есть всё-таки один плюс. Теперь я понимаю, что значит пострадать от невежества».
Чёрный день
Дядя Толя и тётя Оля уехали отдыхать в Германию. А у бабы Вали неожиданно случился сердечный приступ, её увезли в больницу. Андрей остался один. И хотя моя мама предлагала ему у нас пожить, он отказался. Сказал, что уже большой и самостоятельный. Тем более ему перед отъездом мама налепила два противня пельменей.
– Не пропаду, – сказал Андрей.
Родители должны были вернуться только через четыре дня, а бабу Валю вообще неизвестно на сколько положили в больницу. Мы по привычке пошли из школы к Андрею, потому что у меня всё равно все на работе. Чего одной дома сидеть? И вот какая штука! Мы думали – свобода! Можно делать что хочешь, хоть со шкафов прыгать! Но почему-то совершенно не хотелось ничего подобного делать. И мы вели себя намного лучше, чем при бабе Вале. Вот почему это?
Мы поели: Андрей пельмени сварил. Потом пошли в комнату, достали игрушки, поиграли, затем всё аккуратно сложили и выучили уроки. Вечером, когда с работы пришли мои родители, я отправилась домой, а Андрей пошёл варить пельмени себе на ужин. На следующий день всё повторилось. Приходим после школы к Андрею домой, бросаем сумки, идём на кухню. Тут Андрей почесал затылок и сказал:
– Слушай, ну ты же девочка… Ты готовить умеешь?
«Батюшки, – думаю, – что ответить?»
– Нет, – отвожу глаза, – не умею.
А самой прямо жарко стало! Но Андрей не удивился, а как-то озабоченно проговорил:
– Понимаешь, пельмени мне уже в горло не лезут, мы ими обедали, потом я ими ужинал и сегодня завтракал. Всё. Больше не могу.
– А я совсем ничего не умею готовить, – стала оправдываться я, – даже картошку чистить не умею.
Мы подошли к холодильнику, открыли его и стали смотреть, чего бы такое сделать, чтобы поесть. Холодильник был полон каких-то продуктов в пакетах, пластиковых контейнерах, но сразу, на наш взгляд, в еду ничего не годилось. Из всего нужно было как-то готовить пищу. Тут Андрей говорит:
– Ладно. Голодать тоже полезно. От этого мозги даже лучше работать будут. Пошли уроки учить.
– Как? Сразу уроки?
– Ну да, а чего откладывать…
Пошли мы, в общем, уроки учить, а есть-то хочется жутко! Стали мы с Андреем отвлекаться.
– Ты бы сейчас что съела? – спрашивает Андрей.
– Голубцов.
– А я бы перцы фаршированные.
– А ещё пирог с капустой хочу.
– А я бы горячий беляш с мясом! Нет! Два беляша с мясом съел бы.
Помолчали немного. И опять про еду говорить начали.
– А помнишь, какой торт был вкусный на твой день рождения? Его наши мамы вместе пекли. Твоя – пять коржей и моя – пять. Огромный был!
– Помню, – отвечаю.
– А помнишь, «Мясо по-французски» какое было?
– Ой, мне уже просто картошки жареной бы поесть, – отвечаю.
– Это, поди, не трудно сделать?
Побежали на кухню. Картошки дома не оказалось.
– У нас есть, – говорю, – но я ключи от квартиры сегодня дома оставила.
Пошли опять уроки учить. Сидели, сидели. Андрей куда-то вдруг побежал. Приносит толстую старую книгу.
– Вот это вещь! – говорит.
– Что это?
– Это ещё довоенная книга о вкусной и здоровой пище!
– И зачем она нам?
– Хоть картинки посмотрим!
Сели мы на кровать, стали картинки рассматривать. У меня аж прямо слюнки текут, так там всё красиво! Всю книгу перелистали по два раза. Выбрали себе по любимому блюду…
– Если бы мы сейчас всё, что выбрали, съели, то, наверное, лопнули бы, – говорю.
– Да? – качает головой Андрей. – А мне кажется, я бы всё это съел и ещё что-нибудь спрятал бы.
– Зачем? – удивилась я.
– Так, на чёрный день…
– На какой такой чёрный день?
Тут Андрей засмеялся и говорит:
– А он уже наступил.
Я смотрю на него и ничего не понимаю.
– Ну и кулёма же ты бываешь! – смеётся Андрей. – Чёрный день – это когда наступили большие проблемы. Чтобы их решить, нужно заранее готовиться. Например, денег припрятать, а потом достать. Или вот продукты…