Чтение онлайн

Полковник невесело подумал, насколько Мансур близок к истине. Только он еще даже не подозревает, какого рода проблемы поджидают его.

— Проблемы у тебя уже начались. Я, в общем-то, потому тебя и вызвал.

По тону, каким это было сказано, капитан с легкой тревогой ждал продолжения. Однако полковник не успел ничего сказать, как дверь приоткрылась и в кабинет заглянул особист Адамов:

— Разрешите присутствовать, товарищ полковник?

— Заходи, Борис Борисович, присаживайся.

Майор вошел с папочкой в руках и уселся напротив Аскерова. Вчера он после долгого перерыва постригся и, как всегда в подобных случаях, выглядел моложе своего возраста. Мансур заметил, что оба они — и полковник, и майор — ведут себя весьма странно, словно готовятся выполнять тягостную для него миссию.

— Вот такое у нас, прямо скажем, заковыристое дело… — произнес Алексей Григорьевич и взглядом призвал на помощь Адамова.

— Хотите, чтобы я начал, Алексей Григорьевич?

— Да, давай лучше ты.

Аскеров с напряжением ожидал, что сейчас последует. Неизвестность — хуже всего. Он даже представить себе не может, какой сюрприз ему уготован, но, судя по всему, не из приятных.

— Тут такая проблема возникла… — сказал особист. — Мы тебя, Мансур, давно знаем и ценим давно. И никогда претензий к тебе не было. Ну, кроме отдельных моментов.

Он повернулся за поддержкой к начальнику штаба, но полковник досадливо отмахнулся, не желая вспоминать «отдельные моменты»: мол, ерунда все это, говорить не о чем. Адамов же насупился и посуровел. Он постепенно входил в роль дознавателя. Процедил чуть ли не по слогам:

— А вот сейчас уже не ерунда. Сейчас разбираться надо.

И он рассказал Аскерову про те сенсационные сведения, которые принес с того берега журналист Стольников. По словам особиста, получалось, что мирные афганцы, не имеющие отношения к боевикам, настолько хорошо отнеслись к скрывавшемуся от моджахедов российскому журналисту, что сомневаться в их искренности и добром отношении к нашей стране вообще и к пограничникам в частности не приходится.

Огорошенному Мансуру приходилось вжиться в свое новое положение — человека, подозреваемого в предательстве. Это было выше его сил.

Начальник штаба и особист, потупившись, молчали, словно родственники на похоронах.

— Алексей Григорьевич, вы же только что говорили со мной как с начальником заставы… — обратился капитан к Гонецкому.

— Говорил и буду говорить. Наверняка тут получилась какая-то накладка или провокация. Однако ты нас тоже пойми: мы обязаны реагировать на подобные, пусть даже самые нелепые сигналы. Ты же сам пограничник, знаешь специфику нашей службы. Пожалуйста, отнесись к этому как к необходимой формальности.

Адамов сказал:

— Данные анализировали, ты уж поверь, капитан, не на нашем уровне. Вывод такой, что информация объективная.

— Как вы это докажете?

— Что — мы? Расследование докажет.

— Или опровергнет, — убежденно добавил полковник, давая понять присутствующим, что он всецело находится на стороне Мансура. А тот спросил:

— У меня будет обыск?

— Да, — подтвердил майор. — А что делать? Мы и с офицерами побеседуем. Не допрашивать их будем, а побеседуем, как положено.

Мансур выглядел по-настоящему подавленным:

— Что мне сейчас делать?

Полковник задумался, покручивая ус. Потом сказал:

— Официально ты будешь считаться в отпуске. Заставу пока примет твой заместитель, Клейменов.

— А могу ли я, учитывая военную опасность, остаться на заставе?

— Как раз, учитывая опасность… — начал было Адамов, однако полковник решительно прервал его, сказав Мансуру:

— Под мою ответственность — можешь.

Такой выпад начальника штаба не понравился майору, тем не менее он сделал хорошую мину при плохой игре, фальшиво сказав:

— В конце концов, ничего не найдем, и опять все будет нормально.

— Нормально уже никогда не будет, — не слишком доброжелательно ответил Мансур осипшим от волнения голосом.

— Да ладно тебе, капитан! — с наигранной бодростью воскликнул полковник. — Не раскисай. Где наша не пропадала! Поверь, мне сейчас не лучше, чем тебе. И Борису Борисовичу тоже несладко.

Адамов кивнул:

— Да уж. Поверь, никто тебе зла не желает.

Его слова прозвучали не столь искренне, как у полковника.

— Откуда же оно тогда берется, зло? — посмотрел на майора Мансур.

— Об этом ты Аллаха спроси, — хохотнул тот. — Ты же у нас, капитан, мусульманин. Причем единственный.

«Куда же могли деться эти двое?» — недоумевал Ратников. Пограничники уже битый час прочесывали окрестность и пока безрезультатно. Даже намека нет на какое-либо присутствие посторонних.

Чтобы сбить инерцию невезения, лейтенант устроил привал. Пусть ребята подкрепятся и чуток отдохнут. Собаку тоже покормить нужно. Лейтенант решил посоветоваться по поводу дальнейшего маршрута с опытным Рахимовым, и тот безапелляционно заявил:

— За этой горой встретим спецназ. Или даже раньше, если они быстро идут.

— А куда же эти двое делись?

На этот вопрос у сержанта тоже были два варианта ответа:

— В щель какую-нибудь заползли. Или проскочили. Бывает.

— Но ведь душман сказал, что они только что прошли.

— У «духа» уже не спросишь. Мало ли что он там сболтнул. Если начальство прикажет искать сутки — сутки и будем искать.

Лейтенант кивнул на боковую тропу, уходящую к вершинам скалистой гряды.

— А эта тропа куда ведет? Может, там поискать?

— Жердев объяснял, что это тропа в никуда. Там скалы над дорогой. Спуститься вообще нельзя.

— Альпинисты везде спускаются. Вдруг они из той породы?

— Этого мало. Там не только люди, есть и машины. С воздуха тоже заметить могут.

Словно подтверждая его слова, неподалеку над вершинами пролетел вертолет. Подошел Раимджанов с овчаркой. Услышав окончание разговора лейтенанта и сержанта, он предложил пойти по загадочной тропе с Шерифом. Если там были чужаки, собака почует.