Чтение онлайн

…

— Это никакая не легенда, — прервал слегка обалдевший Эрпандер, — это персидская религия Зороастризм. А ты, Астрайос, кажется, стараешься меня ею увлечь… Я, помнится, спрашивал тебя о змее. О золотой змее, которую, как мне кажется, видел в ущелье возле Гаузака. Можешь удовлетворить мое любопытство? Если нет, я удалюсь, вернусь на праздник. Ночь только началась, еще успею напиться.

— Легенды Паропанисадов, — выдавил из себя маг, — рассказывают о паириках. Пораженные Ахура-Маздой и его эманацией, амшапандами, паирики, в прошлом существа небесные, попрятались в норы и ямы, скрылись в подземной темноте. Если выползают на свет, то в образе змеи. Однако, они лишены древних сил, бессильны без помощи других демонов, паирики влекут к себе смертников. Охотнее всего воинов, сильных мужей, но измененных соприкосновением с войной, кровью, смертью… Измененных и порченых навсегда. Не отсюда ли твой интерес к змее, тетрарх? Признайся, чувствуешь ее магнетизм? Если да, хорошо, что не пошел. Беда ждет воина, если он дал себя заманить, если последует за паирикой. Лучше уж полечь в бою.

— А зачем по-твоему, — сжал губы Эрпандер, — влечет к себе порченых войной эта паирика. С какой целью она это делает?

— Может, затем, — Астрайос потряс бородой и загадочно усмехнулся, — чтобы избежать одиночества. Паирика, как всякое существо женского пола, нуждается в мужской дружбе, как днем, так и ночью. Не смейся, тетрарх. Я делюсь с тобой знаниями, почерпнутыми в древних книгах, свитках и папирусах. По крайней мере, в некоторых из них. Есть и другое объяснение.

— Какое другое?

— Другое разъясняет все иначе. Паирики, ненавидя людской род, желают ему вредить. Но имеют ограниченные силы, нужны помощники. Сообщники в деле причинения зла. А в этом деле никто не сравнится с человеком. Никто и ничто не проявит в этом деле столько запала, энергии и изобретательности. Ни один демон и ни одна тварь.

— Страшно, — прервал его Арпандер, — и угнетающе. Особенно последнее. К счастью, это только вымысел.

— Это не вымысел, а легенда.

— А какая, клянусь головой Горгоны, разница?

— Легенды, — улыбнулся Астрайос, — хотя и вымысел, имеют источник в стремлениях и страхах — в двух силах, которые правят миром. Не поймешь легенды, не поймешь своих желаний и страхов. Ты уверен в своих желаниях, тетрарх? Ты знаешь, чего боишься?

Дальнейший разговор прервало появление не кого иного, как самого ипарха Селеукоса. Он подозвал к себе иларха Теодороса, непосредственного начальника Эрпандера, отвел его в сторону и что-то долго ему объяснял. Теодорос слушал, а глазами уже бегал по залу.

Ипарх ушел, а Теодорос пошел Эрпандеру наперерез.

— Еще трезвый? Хорошо. Собирайся и отправляйся в свою часть. Только тихо, не хочу преждевременной тревоги. Перед рассветом ты и твоя тетрархия должны быть в седлах.

— Что-то случилось?

— Бунт, может даже восстание большого масштаба. Сатрап Спитаменес, тот самый, который выдал нам Бессоса, убийцу царя Дария.

…

— Мы, наша ила, пойдем в первых рядах. К полудню должны быть уже в Александрии Кавказской.

— Золотая змея, подумал Эрпандер, паирика. Та, которая манит. Легенда? Флаурос, вымысел и вздор? Порча от войны, крови и смерти? Ага. Я не порченый и не измененный. Когда война окончится, сброшу ее с себя, как изношенный хитон. И забуду обо всем, что видел, о том, что делал. Забуду навсегда, смогу. Уверен.

— Ты меня слушаешь, Эрпандер?

— Извини, иларх, задумался.

— Этот Спитаменес… — Теодорос скрипнул зубами и сжал кулак. — Мораль из этого вытекает такая: никогда не оставляй сзади недобитого азиата. К войскам, тетрарх.

— Слушаюсь.

Змея ползла, извиваясь. Леварт следовал за змеей.

Глубокий мрак перед входом в пещеру сменился светом. Стены подземелья, как мозаикой, были покрыты щелями и отверстиями, через которые оно освещалось яркими столбами света, как от прожекторов. При этом свете Леварт увидел, по чему он ходит, и выдохнул.

Пол пещеры был завален золотом и серебром.

Монеты переполняли сундуки, шкатулки, вытекали из разбитых амфор.

Здесь были монеты царя Дария, серебряные афинские тетрадрахмы, декадрахмы Александра Македонского. Другие, изображающие его с рогами бога Амона. Другие, на которых был слон с головой Александра.

Монеты сверкали в сундуках и звенели под сапогами.

Этого нет, — подумал он, — все иллюзия. В сущности, Салмон Юсуфзай и его ребята добились своего, дав нам героину.

Змея ползла. Он следовал за ней.

Мимо сундуков и шкатулок с драгоценными камнями. Алмазы из Голконды, бирманские рубины из легендарной долины Могок, сапфиры с Цейлона, сиамские карбункулы, аквамарины, аметисты…

У стен пещеры, куда не доходил свет, в тени и мраке, как застывшая в веках армия, виднелись скульптуры, статуи, статуэтки, бюсты.

Блестели золотые пластины, украшенные коваными рельефами, усыпанные гирляндами самоцветов подсвечники и канделябры, позолоченное оружие, шлемы, кинжалы и стилеты, золотые кубки, рога и вазы.

Здесь была не только сокровищница, но и усыпальница. Из под украшений кое-где виднелись кости. Блестел перстень на пальце скелета. Под инкрустированным щитом можно было увидеть ребра и кости таза. Из-под золотых монет выглядывали черепа…

Змея ползла, Леварт шел за ней. Истлевшие кости хрустели и рассыпались под подошвами его сапог.

Пещера сокровищ сужалась, переходя сначала в извилистый, а потом прямой коридор. Он шел теперь сквозь строй скульптур, статуй, кариатид и канефор. Изображающих женщин с завораживающими формами. И пробуждающими страх лицами. Ужасно искривленные, демонические, насмешливо оскаленные маски вампиров, химер, кикимор и ламий.