Чтение онлайн

— Так это была она?

— Вне всякого сомнения. Мы встретились в баре ресторана “Браун Дерби”. Это возле студии, сразу же за углом. Это точно была она, Мэрилин.

— Что она говорила тебе?

— Мы разговаривали с ней часа два. Она мне много чего порассказала про Бобби Кеннеди и президента, очень интимные вещи. И мне показалось, что она говорила осмысленно. Я запомнил одну ее фразу: “У меня была слава, даже больше, чем нужно. А теперь я хочу счастья, и я обрету его или умру”.

— Она не была пьяна, как ты думаешь?

— Нет, думаю, что нет. Со мной она выпила только бокал белого вина и больше ничего. Она говорила так, будто только что прилетела на землю с какой-то другой планеты, но пьяной она не была.

— А куда ты дел эти пленки?

— Никуда не дел. Слушай, Дэйвид, при чем здесь пленки? Мою программу каждую ночь слушают никак не меньше полумиллиона людей. И они тоже слышат ее признания о том, что Бобби Кеннеди — отец ее ребенка, что он собирается ради нее бросить Этель. Рано или поздно на это кто-нибудь обратит внимание.

— Ты можешь не отвечать на ее звонки?

— Нет, — резко и сердито ответил Алан. — Профессионалы так не поступают, Дэйвид. И потом, если хочешь знать, мне кажется, только эти звонки и помогают ей жить . Она очень одинокая женщина, с очень неустойчивой психикой. Она нуждается в помощи. Поэтому я и звоню тебе. Если она покончит с собой, я не хочу чувствовать себя виноватым, слуга покорный.

— Я совсем не это имел в виду, Алан…

— Именно это, — бесстрастно возразил он. — Я знаю, на кого ты работаешь. Но не забывай: я не считаю Бобби героем. Он — зловредный негодяишка, один из тех, кто лишил меня работы за то, что я не стал давать показания на своих коллег перед комиссией. Он ничем не лучше Роя Коуна, да и Джек тоже под стать всем деятелям сената, которые дрожали перед Маккарти. Хочешь преклоняться перед Кеннеди, Дэйвид, дело твое, ну а я делать этого не собираюсь. Слишком многим они испортили жизнь. И мне в том числе.

— Понимаю.

— Тогда пойми и то, что я не стану мешать Мэрилин высказываться, чтобы защитить репутацию Бобби, которого все считают верным мужем. Я на ее стороне.

— Я тоже.

— В каком смысле?

— Я не хочу, чтобы она пострадала.

Алан помолчал, обдумывая услышанное.

— Надо думать, этим людям ничего не стоит погубить ее. Ты можешь это предотвратить?

— Не знаю. Попытаюсь.

— Я и впредь буду принимать ее звонки, но, по возможности, буду стараться отвлечь ее от этой темы.

— Я очень благодарен тебе, Алан. За заботу о ней . Завтра я буду в Лос-Анджелесе. Если захочешь связаться со мной, я остановлюсь в отеле “Беверли-Хиллз”.

— Ты же только что из Лондона.

— Да, это верно, — угрюмо подтвердил я, подумав, что мне опять предстоит длительный перелет.

Я попытался дозвониться до Бобби, но он как раз в это время летел в Хианнис-Порт. Президент был уже там, и мне удалось поговорить с ним. Своим звонком я помешал его отдыху, и он был раздражен.

— Я выхожу в море на яхте, — сказал он. — Надеюсь, у тебя хорошие новости.

— Новости совсем не хорошие, господин президент. Это касается Мэрилин.

— Я слышал, ее уволили из киностудии. Очень жаль. Как она это восприняла?

— Трудно сказать. Я думаю поехать туда и все выяснить. Бобби говорил с тобой о ней? — спросил я.

— Она прислала ему телеграмму. Довольно странного содержания. Он показывал мне ее. Она была приглашена на ужин, который Бобби и Этель давали в Хикори-Хилл в честь Питера и Пэт, — дурацкая затея, надо сказать, ввиду сложившихся обстоятельств, — и она отказалась, выразив по этому поводу сожаление… Подожди-ка минутку, Бобби дал мне копию этой телеграммы… Ага, вот она.

Джек замолчал — должно быть, надевал очки.

“Дорогой министр юстиции, дорогая миссис Кеннеди, я очень благодарна вам за приглашение посетить вечерний прием, который вы устраиваете в честь Пэт и Питера Лофорда. К сожалению, я должна участвовать в демонстрации в защиту прав звезд, которых так мало осталось на нашей земле. Ведь мы требовали только одного — чтобы нам позволили мерцать. Мэрилин Монро”.

Он нервно прокашлялся.

— Что ты об этом думаешь?

— Наверно, она имела в виду, что ее уволили. Кинокомпания лишила ее права мерцать? Логичное объяснение.

— Я тоже так подумал.

— Но есть и другой вариант. Возможно, это как-то связано с Бобби.

— Что ты имеешь в виду?

Я сообщил Джеку о звонках Мэрилин на радио.

— О Боже! — воскликнул он. — Она с ума сошла.

— Может, и так.

— Ты же не веришь в это?

— В то, что она беременна? Вполне вероятно.

Джек помолчал.

— У нее роман с Бобби, верно, но это не значит, что он — отец ее ребенка. Нам всем приходилось сталкиваться с подобными ситуациями.

А Джек в таких ситуациях оказывался довольно часто, подумал я про себя. Я знал, что Джо Кеннеди не раз выручал своего сына из подобных историй.

— Возможно, ты прав, — ответил я. — Как бы то ни было, вам ни к чему, чтобы об этом писали в прессе.

— Не дай Бог! — Он опять замолчал.

— Поговори с Бобби. Он играет с огнем.

Откуда-то из глубины на другом конце провода до меня донесся голос Джеки.

— Я рассмотрю этот вопрос и обговорю его с министром юстиции. — Джек произнес это резким, официальным тоном — глава правительства при исполнении своих обязанностей. — Держите меня в курсе событий.

— Думаю, сейчас не стоит передавать от меня привет Джеки.

— Благодарю вас за заботу, — твердо выговорил Джек и повесил трубку.

Я сразу не сообразил (а позже узнал об этом), что поскольку мой давний приятель Алан когда-то был связан с движениями левого толка и одно время, совсем недолго, был женат на дочери официального, как тогда говорили, члена Коммунистической партии, то ФБР регулярно записывало его передачи на пленку, выискивая в них высказывания подрывного характера.

Таким образом о ночных звонках Мэрилин на радио стало известно Дж. Эдгару Гуверу, и он приказал своим агентам срочно проверить карточку Мэрилин, где фиксировались ее обращения к гинекологу.