Чтение онлайн

— Сэр Эри в Керпенси — это деревушка рядом с Эстоком. По правде сказать, тамошний священник обещал быстро поставить его на ноги, вот только от яда у сэра Эри помутилось в голове.

— За ним ухаживает священник? Очень хорошо. Но что ты имеешь в виду, говоря, что от яда у него?..

— Сэр Эри, как бы это сказать, — глядя честными глазами, лихо врал Аткас, — не в себе… Когда я уезжал по его приказу в Вусэнт, он меня уверял, что он с драконом, простите, друзья. Священник сказал, что это сражение на него так подействовало.

— Друзья? Гм… Интересно. А дружочек-то его вот он, здесь лежит!

— Так что он напрочь забыл, как дракона убивал, — закончил Аткас, невинно улыбаясь.

— Ну что ж, мы ему ласково напомним, — сказал магистр, похлопывая юношу по плечу. — Покажем голову. Тут он все и вспомнит!

— А куда вы ее собираетесь деть? — внезапно встревожился Аткас, забывая, с кем он говорит.

— Как куда? — не заметив оплошности оруженосца, ответил магистр и почти любовно погладил голову по надбровным выпуклым дугам. — В сокровищницу Наместника! Сначала специальный человек ее выпотрошит, пропитает изнутри особыми снадобьями, набьет хлопком с разными травками, а потом голову поставят на постамент, в компанию к другим трофеям!

«Сва-ардак поглоти»!.. По лицу Аткаса разлилась бледность. Такого исхода он никак не ожидал. Что же теперь будет? Значит, голову не выкинут вон, а вместо этого она все время будет на виду, и, конечно, очень скоро действие заклинания прекратится, и тогда… Об этом было страшно и подумать.

Магистр не заметил смятения юноши и бодро продолжил:

— Передавай хозяину, что завтра же, даже сегодня я вышлю гонцов в столицу. Быть ему паладином!

Непослушные губы Аткаса пробормотали слова благодарности. Магистр залез в кошель и щедро высыпал на ладонь оруженосца серебряных монет.

— Пойди, купи себе что-нибудь приятное. Ты ведь тоже сегодня герой! И пусть тебя согревает мысль, что, как только Эри станет паладином, ты сможешь обучаться рыцарскому делу и однажды сам станешь рыцарем. А теперь ступай, мой мальчик.

При виде денег все сомнения и тревоги Аткаса развеялись. Он учтиво поблагодарил магистра и решил, что самое время наведаться на рынок. Долой кражи персиков, да здравствует Аткас — владелец денег!

***

Рынок всегда являлся для Аткаса особым миром, где все тревоги и заботы отступали на задний план. Именно здесь он чувствовал, что живет полной жизнью. Ему казалось, что он воочию видит, как денежные потоки текут золотыми ручейками из карманов покупателей к продавцам, оттуда — в закрома купцов, которые, в свою очередь, тоже приходят за покупками на рынок. Эдакий круговорот денег. Чудилось: достаточно просто постоять на месте, и один из денежных ручейков сам затечет к тебе в кошель.

Аткас вертел головой по сторонам, щурясь под лучами солнца. Ему было непривычно и очень приятно ощущать себя денежным покупателем, а не презренным воришкой. Мешочек с серебром тяжелил пояс, с каждым мгновением приподнимая настроение.

Как же здорово, что теперь не надо рыскать глазами вокруг, высматривая, где за лотками стоят не слишком опытные продавцы, и нет нужды напрягать спину в ожидании удара.

Теперь он шел по рынку королем, окидывая важным взором чепуху, разложенную на прилавке. Его плечи облегала неземной красоты куртка из хрустящей и остро пахнущей кожи, ткань светлой рубашки была столь мягкой и нежной, что почти не ощущалась, а новенькие сапоги поскрипывали при каждом шаге. Подумать только, еще вчера он и представить себе не мог, до чего это замечательно — слиться с толпой, ходить, как все, между рядов и думать о покупках, а не о кражах.

Конечно, богатейшим из смертных его сложно назвать, но и с нищим попрошайкой никто уже не спутает.

Так он некоторое время прохаживался туда-сюда, колеблясь и не зная, что ему купить. Выбор оказался огромен. Циле могли понравиться и яркие, раскрашенные во все цвета радуги ткани, из которых можно было пошить изумительной красоты платья; изящные сапожки и ботиночки славно пришлись бы к ее маленьким натруженным ступням; она пришла бы в восторг от фасонов причудливых шляпок, только-только входивших в моду и, конечно же, неизвестных большинству жителей Стипота; всевозможные пояски и перчатки непременно привлекли бы ее внимание, словом, у Аткаса открывались тысячи возможностей порадовать любимую, и он все никак не мог определиться.

В конце концов, он махнул рукой и остановился перед первым попавшимся прилавком, на котором сверкали всяческие женские побрякушки. Расспросив продавца, он выяснил, что стоят они сущие гроши, потому что сделаны не из благородных металлов и драгоценных камней, а из позолоченной меди и стекла. Разумеется, Циле ни к чему настоящие драгоценности, поэтому Аткас зачерпнул целую горсть разноцветных украшений и протянул монетки в оплату.

— Небось, полюбовнице подарки? — насмешливо спросил покупатель, стоявший рядом.

Взбешенный подобной издевкой, Аткас обернулся, намереваясь высказать наглецу все, что он о нем думает, но ругательства застыли на языке, а лицо расплылось в улыбке.

Рядом стоял никто иной, как Торик, славный малый из Стипота. Давно еще, когда умерла мать, он взял пацаненка под крыло и в меру сил помогал ему деньгами и советом. В то время они жили рядом, хотя и недолго: Торик быстро разбогател, открыл таверну, а потом занялся торговлей, и, конечно, быстро переехал в более богатый квартал Стипота, где селились крупные купцы, лучшие мастера и местная знать. После этого они стали видеться редко, но Аткас знал: случись беда, — Торик непременно придет ему на выручку. Не раз он спасал незадачливого воришку из лап городской стражи.

За все то время, что Аткас не видел Торика, тот ничуть не изменился: все так же спокойно и с юмором смотрели серые глаза, полное красное лицо светилось здоровьем, и его ничуть не портили мелкие следы оспин. Разве только одеваться он стал богаче: ладно сшитая одежда удачно скрадывала растущий живот, а на рукавах змеилась вышивка серебряными нитями.

Они сердечно обнялись, похлопывая друг друга по спине.

— Гляжу, твои дела пошли в гору, — сказал Торик, улыбаясь.

— Идут потихонечку, — уклончиво ответил Аткас, боясь сглазить удачу. — Мне удалось устроиться оруженосцем к одному местному рыцарю.

Сейчас ему представлялось, что он и впрямь добился подобного положения, и почти позабыл, что на самом деле тут сыграл роль случай. Аткас потихоньку внушил себе, что стать оруженосцем было его мечтой. Теперь мечта осуществилась, и напомни кто-нибудь юноше, как обстояли дела на самом деле, он бы изрядно удивился.

— Эк тебя высоко закинуло! — поднял брови Торик. — В рыцари метишь?

— Как карты лягут, — вновь неопределенно отозвался юноша и поспешил перевести разговор на другую тему, — а ты здесь какими судьбами?