Чтение онлайн

Но грустные мысли разом покинули ее, когда она стала мечтать о том, что будет, когда Экроланд станет паладином.

Дженна даже зажмурилась от восторга. Балы и светские обеды сменяют друг друга, барды складывают песни о беспримерном подвиге рыцаря, а сама она сияет рядом, поскольку Экроланд сделал ее своей верной наперсницей.

Наконец, вернулся Аткас. И где он шатался целый день? Быть того не могло, что магистр держал его при себе. Но все вопросы застыли у Дженны на языке, когда она увидела, что юноша мрачнее тучи. Скорбным голосом он поведал о том, что произойдет с головой дракона.

На секунду Дженна пала духом, но живой ум быстро подсказал ей, что ответить Аткасу:

— Ой, подумаешь, в сокровищницу запрячут! Будто Наместнику делать больше нечего, как ежедневно туда спускаться и любоваться на драконью голову. Может, первые три дня походит, своим гостям похвастается, да и забудет напрочь про ее существование. Зато представь, как через сотни лет какой-нибудь старикашка-профессор найдет то, что осталось от сей головы, и сделает вывод: жили, мол, в стародавние времена страшные лесные чудища, скелетом у коих были ветки да листья, а плотью — мох. Так что не вешай нос, все не так уж и плохо!

Вскоре приехал Экроланд, непривычно задумчивый. Дженна решила отложить разговор на потом и, прежде всего, позаботилась, чтобы рыцарь плотно поужинал. Она сама подкладывала ему добавку, подливала вина в кубок и, лишь когда Экроланд занял обычное место у камина и раскурил трубку, рискнула сесть у его ног и начала рассказ. Аткас поддакивал, но старался не высовываться, справедливо полагая, что все шишки в таком случае свалятся ему на голову.

Экроланд слушал сбивчивый рассказ Дженны со все возрастающим негодованием. Голос девушки, поначалу уверенный и даже нахальный, в конце концов, совсем утих. Она тревожно заглянула в голубые глаза, но вместо одобрения увидела в них злость и растерянность. Рыцарь схватился за голову:

— Что вы наделали! А я почитал вас за разумных и воспитанных девиц! Ну ладно ты, Аткас, у тебя ветер в голове гуляет, но чтоб Кармина!…

Он замер, уставившись в огонь. Вкусный ужин мигом стал у Дженны поперек горла.

— Ох, Эри, ну что тебе стоит чуточку умолчать!

— Умолчать? Да что ты мелешь, девчонка! — выкрикнул Экроланд, но тотчас взял себя в руки, — ты пойми, мне наплевать на звание паладина. Мне наплевать, что я не совершил подвиг. Но вот то, что я обманул их с головой дракона, — этого мне никогда не простят. А пострадает, прежде всего, Вил! О нем ты подумала?

— Никто не узнает про то, что голова фальшивая, — воскликнула Дженна, — никто! Просто не говори им!

— Ради Вила я мог бы соврать, да, — тяжело сказал рыцарь. — Но для проверки моего так называемого подвига приедут из столицы королевские паладины. Они твою магию за версту учуют!

Дженна охнула и затеребила передник платья. Об этом она точно не подумала.

— Но ты не можешь вот так просто взять и рассказать им, правда? Может, все еще обойдется?

Губы Экроланда сжались в тонкую полоску. Он надолго замолчал. Аткас поглубже вжался в табуретку, стоявшую в тени у камина. Он мечтал оказаться где угодно, лишь бы подальше от рыцаря. Совесть тяжелым комком ворочалась внутри и упрекала, что он поддался на уговоры Дженны и провернул эту дурацкую авантюру. «Нет, чуяло мое сердце беду! — мрачно подумал он. — А своему сердцу не доверять нельзя. Теперь, наверное, для Эри придумают какое-нибудь ужасное наказание. Может, даже повесят. Какой же я был дурак! И Дженна — дура».

— Самое плохое во всем этом то, — наконец, молвил рыцарь, — что мое слово отныне ничего не будет значить. И мне не поверят, когда я открою правду, — он невольно покосился на плечо, где дремал спутник Тер, — а, значит, все напрасно. Других рыцарей отправят убить дракона. Все, все напрасно!

Дженна робко посмотрела на Аткаса, ища у него защиты, но получила в ответ такой злой взгляд, что опрометью выбежала из комнаты.

— Сэр Эри, что же теперь делать? — спросил Аткас, смутно надеясь, что хозяин и сейчас сможет все уладить, как не раз улаживал прежде.

— Ничего, мой друг. Нам остается только ждать, — печально ответил Экроланд, вставая. — Пожалуй, пора спать. Завтра я попробую съездить в Вусэнт, посмотрим, смогу ли добиться свидания с Вилом.

Аткас тоже поднялся и, когда остался в комнате один, подошел к камину и пошевелил угли кочергой. На него хлынула волна теплого воздуха, но в холод в глубине души растопить не смогла.

«Вот так невезение. А ведь все казалось таким ясным! Надеюсь, Дженна сейчас больше всех мучается. А эта задавака, Кармина, еще ни о чем не знает! Хотя, учитывая, что ее отец — магистр... И что мне теперь делать? Если голову признают фальшивой, не видать Эри паладинства, как своих ушей. А я не стану рыцарем. Не то чтобы мне сильно хотелось подобной чести, но Цила охнула бы от восторга, увидав на мне рыцарские латы»…

Огромное ложе было таким же, как всегда: мягким и уютным. От постельного белья доносился слабый запах лавандового мыла. За окном порывы ветра качали безлистные черные ветви садовых деревьев, однако сквозь стекло не доносилось ни звука благодаря искусно подогнанной раме. В спальне ничто не изменилось, однако Экроланд ворочался без сна. От мыслей о том, что посмели совершить девчонки и его собственный оруженосец, хотелось изо всех сил стукнуть кулаком об стену, чтобы поранить костяшки до крови и заглушить тревожные мысли болью.

Невероятно! За какой-нибудь месяц заботливо хранимый мирок начал распадаться на части. Рыцарь словно воочию видел, как контроль над событиями ускользает от него, словно песок сквозь пальцы. Теперь он не мог с уверенностью сказать, что будет завтра. Слишком много забот и волнений вошло в жизнь за последние дни. Он мечтал, что произойдет чудо и все вернется на круги своя, но, даже вознося вечернюю молитву Талусу, он не слишком верил, что его мольбы будут услышаны.

Самым страшным, самым большим ударом для него оказалось предательство Сегрика Теллера. Он и думать не мог, что грех запустил в него не только пальцы, но и руки по локоть. «Несчастный! — восклицал про себя Экроланд. — А я-то полагал, что мы соперничаем честно, меряемся не хитростью и способностями к интригам, но только силой, ловкостью и удалью в бою… Как вернуть его на праведный путь? И возможно ли это сейчас, ведь душа его закостенела и напоминает, должно быть, склеп с тучами летучих мышей — греховных мыслей»…

Тер, спутник Тенефора, давно спал, свернувшись клубочком на спинке кровати. Однако веки у него подрагивали, готовые в любой момент распахнуться. «Отныне, боюсь, мне тоже придется спать вот так, настороже», — горько подумал Экроланд, смежая веки.

Только после полуночи пришел долгожданный сон, но не принес успокоения. Тысячи безликих, облаченных в черное мечников нападали на Экроланда со всех сторон, а он с ужасом глядел на себя словно со стороны и видел, что перед лицом смертельной опасности не только безоружен, но и вовсе гол. Одной рукой прикрыв глаза, другой — заслонив срамное место, он напрягся в ожидании ударов и… проснулся от стука. Престон с волнением в голосе доложил, что прибыл гонец от самого Наместника.