Чтение онлайн

Не растерявшись, она начинает гнуть металл, делает V-образные уголки для щелей. Использует слишком много гвоздей, но добивается герметичности. Не критикую. Не указываю. У Девон есть свой ум, и у неё есть план.

Через несколько часов, проделав отверстие в стене для выхлопной трубы (приделанной к задней части духовки, превращённой в камин), она отряхивает руки и улыбается.

— Пора проверить.

Исчезает, возвращается с дровами, которые, без сомнения, нарубила сама. С гордостью смотрю, как она разводит огонь — именно так, как учил, — внутри этого сооружения. Удовлетворённая, откидывается на стул, наблюдает.

Чёрт возьми, это работает. Жар вырывается из открытой дверцы, но весь дым уходит по трубе наружу.

— Ты чертовски великолепна, — хвалю я.

Она улыбается, снимает пальто.

— Теперь мы можем жарить медвежьи стейки прямо в постели, если захотим. Как романтично, — игриво вздыхает.

Боже, она чертовски мила.

— Я знаю и другие способы быть романтичным…

Словно уловив мой настрой, она начинает медленно раздеваться. От этого зрелища член ноет под одеялом. Когда она обнажена, забирается в постель рядом.

— Садись на мой член, Девон.

Глаза её расширяются.

— Но тебе же всё ещё больно.

— С моим членом всё в порядке, — возражаю я.

Наши взгляды встречаются в немом вызове. Я сверлю её взглядом, не оставляющим места для споров.

— Ладно, — фыркает она, явно недовольная.

— Это ничем не отличается от того, как ты мне отсасываешь, детка. По крайней мере, теперь я могу смотреть на твои прелестные сиськи, пока ты скачешь на мне.

Мои слова возбуждают её — в глазах появляется тот самый взгляд. Взгляд, который говорит, что она отчаянно хочет трахаться.

Медленно она садится верхом на мои бёдра, берёт мой член в руку. Взгляд устремлён на меня.

— Я не знаю, как это делается.

— Просто сядь и катайся.

Она смеётся, но осторожно направляет мой пульсирующий член к своему влажному входу. Задыхаясь, скользит вниз до конца.

— Вау…

— Что?

— Просто… кажется больше. Как будто что-то во мне копошится.

— Больно?

— Нет… просто странное ощущение. Мне нравится. — Она хлопает ресницами.

— Я буду трогать твой клитор, но хочу смотреть, как ты играешь со своими сексуальными сиськами, — говорю я, когда пальцы начинают массировать её между ног.

Она стонет, кивает. Ладони ложатся на грудь, она медленно начинает двигаться вверх-вниз. Сначала движения напряжённые, робкие. Но через мгновения она теряет рассудок от экстаза. Бьётся об меня, как дикая женщина, жаждущая разрядки. От вида того, как она раскрепощается, яйца сжимаются в предвкушении. К своему ужасу, я начинаю кончать в неё — раньше, чем она. Но, к счастью, это, кажется, доводит её, потому что её киска крепко сжимается вокруг меня, когда её оргазм накрывает.

Наши тела издают хлюпающие звуки, пока она продолжает двигаться. Когда последняя капля изливается в неё, я на мгновение замираю, глядя на её лицо. Глаза закрыты.

Безмятежна.

Счастлива.

Моя.

— Нам нужно быть осторожными, — говорю я, и она резко открывает глаза.

— Последнее, что нам здесь нужно, — это ребёнок.

Её губы приоткрываются.

— Хорошо.... и как же быть?

— Просто нужно договариваться. Когда я буду готов кончить, скажу тебе. Это называется «прерванный половой акт, ППА», — объясняю я с улыбкой.

Хоть меня и заводит мысль о её округлившемся животе, я не могу рисковать. Ей всего семнадцать, она миниатюрна. Беременность и роды в таких условиях — смертельный риск. В прежние времена женщины умирали от этого постоянно. Я сойду с ума, если потеряю её из-за того, что мне было слишком хорошо в её объятиях, чтобы вовремя остановиться.

— ППА. Поняла, — уверяет она меня. — Ну что, мистер Романтик, готов к стейку?

Щекочу её за бока.

— Покорми меня, женщина.

Она отталкивает мои руки, вызывающе приподнимает бровь.

— Женщина? Ты теперь пещерный человек?

Показываю на расщелину в скале, хищно ухмыляюсь.

— Технически да. Но я обязательно трахну тебя там, чтобы не осталось никаких сомнений.

Глава 10

Девон

Прошло шесть недель после встречи с медведем. Папе — Риду — стало намного лучше. Он ходит, рубит дрова, охотится и делает миллион других дел по дому. А потом, когда мы ложимся спать, он неустанно, почти одержимо занимается со мной любовью. Мы стараемся всегда вовремя «выходить из игры», кроме пары несчастных случаев в самом начале.

Я так рада, что он поправился. Потому что в последнее время я ужасно устаю. Зима оказалась суровее, чем я могла представить. Дичи вокруг много, но я просто умираю от желания съесть что-нибудь, кроме мяса. Мы бережём уцелевшие консервы из фургона и трейлера, но уже дважды я вымаливала — и предлагала сексуальные услуги в обмен — банку фруктов.

От одной мысли о персиках у меня урчит в животе.

Переворачиваюсь на живот, пытаясь унять этот рокочущий звук, и с грустью понимаю, что папа уже встал, его нигде нет. Чувствую запах мяса, которое храним в пещере, и желудок сжимается от спазма. Задыхаясь, выскальзываю из-под одеяла, хватаю ведро как раз вовремя, чтобы облегчиться.

Сижу, жалея себя, и вдруг мысль, ясная и холодная, пронзает сознание.

У меня так и не начались месячные.

Отсчитываю назад. Почти два месяца.

О, Боже.

А сегодня утром тошнило.

О, Боже.

Грудь болит и невероятно чувствительна. Я устаю так, будто таскала брёвна целый день.

О, Боже.

Прикладываю ладонь к животу. Он слегка, едва заметно, округлился.

Раньше не придавала этому значения, но теперь всё складывается в одну картину.

Я беременна. Должно быть, так. В семнадцать лет.

Вместо паники сердце вдруг наполняется странным, трепетным счастьем. Ребёнок. Мы зачали ребёнка. От любви. Мы будем не только вдвоём. По щекам текут слёзы — не от страха, а от чего-то тёплого и светлого.

Хочу рассказать папе, но боюсь его реакции. В последнее время он какой-то угрюмый, отстранённый. Не знаю почему. Чувствую, что его что-то гложет, но он молчит.

Расскажу, когда он будет в игривом настроении. Когда снова станет моим Ридом.

Слышу стук его ботинок по крыльцу. Вздрагиваю, быстро натягиваю на голову его толстовку. Он заходит внутрь, впуская с собой порыв ледяного воздуха, и хмуро смотрит на меня.