Чтение онлайн

— Кто-нибудь из близких мог знать о вылазке?

После дюжины лет такой работы Тони знал: никто в этом деле жёнам и мужьям о конкретных делах не рассказывает.

— Вряд ли. К тому же, насколько я понял, Мэтт и Джонни выдвинулись сразу после получения наводки.

— Привлекались частные охранные структуры?

— Те, которых мы используем в Управлении — нет.

Тони заметил: она осторожно осматривает его руки, ноги, голову, пока он отвечает.

Кинесика. Анализ языка тела. Тони знал: иногда помогает раскрыть обман. Сам он был к этому скептичен — при допросе предпочитал опираться на интуицию.

— Мэтт упомянул осведомителя, которого ведёт. Елена Веласкес. Уличная художница: рисует портреты туристов в Серрантино. По ночам — проститутка. Работает вблизи штаб-квартиры Кардосо и имеет доступ к части старших людей картеля.

— Я ничего о ней не знаю. Мэтт и я не в одной группе. Что с ней? Он думает, она могла сдать группу?

Вот в чём беда с секретными осведомителями. Если кто-то предаёт банду или картель — с таким же успехом может предать тебя.

— Проверяем. — Ещё несколько записей. — Вам известно, нет ли у кого-то личных счётов к Джонни Бойду?

— Лично к нему? Думаете, его подставил кто-то посторонний — не картель?

Она приподняла бровь. Мол: пожалуйста, ответьте на вопрос.

Тони посмотрел в окно.

— Лично я с Джонни не дружил. Не общались вне службы. Мэтт, может, знает лучше.

— Нет, — сказала она. — По его словам, они познакомились вчера. Я хочу узнать: не слышали ли вы слухов о его причастности к незаконной деятельности? Коррупция в Техасе, откаты?

— Джонни? Помочь не смогу. Я никого не знаю, кто хотел бы его убрать.

Ещё несколько записей. Похоже, Толбот исчерпала вопросы — но опрашивала Тони ещё минут десять. Следуя старому следовательскому приёму, она перефразировала уже заданные вопросы, ссылаясь на то, что, мол, не уверена, правильно ли поняла. На самом деле смысл приёма — проверить: совпадают ли ответы с прежними.

— Что ж, офицер, думаю, на сегодня достаточно. Спасибо за сотрудничество.

— Другие агенты DEA? — спросил Тони. — Двое на месте? Или кто-то ещё в их управлении?

— Мои коллеги проверяют эту версию.

Язык ФБР: «Отвечать не стану».

Она поблагодарила его и вышла в коридор. Тони снова уставился в окно на дымчато-синее небо — ни ястребов, ни вообще птиц.

Дверь снова открылась, вошёл Мэтт — нёс в каждой руке по запотевшей банке колы. Бросил одну Тони и плюхнулся на кровать. Взбил подушки, открыл банку и надолго присосался. Тони поставил свою на столик нераскрытой.

Мэтт удовлетворённо выдохнул.

— Толбот толковая. И ничего так внешне, если честно. Такая холодная горячая. — Он засмеялся собственной шутке. Потом посмотрел на брата. — Что с тобой, Т?

— Всё нормально.

— Точно?

— Просто в голове не укладывается — Джонни. Никак не отпускает.

— Да.

В дверях появилась медсестра:

— Офицер Райт?

Братья ответили одновременно:

— Да?

Медсестра моргнула, потом понимающе кивнула.

— Ах да. Забыла, что вы родственники. — Она повернулась к Мэтту с вопросом, не хочет ли он обедать.

Мэтт хотел, Тони — нет. Аппетита не было.

«Что с тобой...»

Только одно: всё больше казалось — с каждой минутой всё вероятнее, — что это Мэтт, его младший брат, сдал Джонни Бойда картелю Кардосо.

— Точно не хочешь ничего? — Рот у Мэтта был полон. Он жевал что-то похожее на мексиканский салат тако — только на тофу, для сердечников. — Для больничной кухни неплохо.

— Нет. — Тони покосился на контейнер.

На этот раз тошноту вызывало не лекарство. И не смерть Бойда. И не еда.

Мысль о предательстве Мэтта.

Брат солгал Толбот. Сказал, что познакомился с Бойдом только вчера.

Но неделю или около того назад Тони видел их вместе за обедом — в кафе на Пьедрас, в квартале от Управления.

Тони закрыл глаза и три долгих минуты твердил себе: хватит, заткнись. Но ни одной разумной причины для лжи Мэтта он придумать не мог. Стал выстраивать доводы в пользу виновности брата.

Первое: ложь Толбот.

Второе: Мэтт не сказал Тони об операции по наблюдению. И чуть не взбесился, когда Тони появился.

Третье: как только они добрались до фабрики, Мэтт отделился от группы — это давало ему возможность подать сигнал кардосовцам, в первую очередь снайперу, — и в то же время держаться подальше от линии огня. Видимость того, что он застрял на складе и прижат к земле, обеспечивала Бойду долгое нахождение на прицеле.

Четвёртое: Елена Веласкес, осведомитель. Мэтт держал её при себе — это странно. Детективы, как правило, делятся агентурой и её информацией с коллегами. Зачем прятать её? Чтобы потом выставить идеальной виноватой?

Пятое: по всем законам физики гранаты должны были их убить — но не убили. Их намеренно бросили мимо Мэтта?

Все доводы косвенные. Убийственными они не были бы без ответа на главный вопрос — «зачем?». Первый вопрос, который полицейский задаёт, разбирая преступление.

Был ли у Мэтта мотив?

И тут в голове снова прозвучал вопрос агента Толбот: «Вам известно, нет ли у кого-то личных счётов к Джонни Бойду?»

«Помочь не смогу. Никого не знаю, кто хотел бы его убрать».

Он солгал агенту федерального бюро — а это уже уголовщина.

Потому что знал. Знал, что кое-кто мог иметь счёт к агенту DEA. Родной брат.

Август. Два года назад.

Управление полиции вело операцию по изъятию наркотиков в опустевшем торговом центре на востоке города — Мэтт был в числе участников. Не картельные дела: какой-то тощий чудак варил мет партиями, как будто собирался снабжать «Walmart». Сбывал большую партию толстому бородатому байкеру. Всё шло гладко — пока не подкатила машина с дружками варщика: вооружёнными, злыми и тупыми.