Допрос
Шрифт:
Потом он велел своим людям проверить окрестные улицы и откинулся на спинку сиденья. Навернул на Sig Sauer матовый стальной глушитель и задумался: какой способ вынудить Елену Веласкес заговорить будет наиболее эффективным. Поначалу он склонялся к бритвам — но сразу пришли на ум и другие методы. Ещё более болезненные. Настроение сегодня было соответствующее.
Глава восьмая
Перед Тони снова и снова стоял тот весенний день.
«Я выиграл. Он проиграл. Конец истории...»
Тот день определил их обоих — и определение гласило: они разные по природе.
С тех пор каждый жил своим миром. Тони пошёл в университет — на криминалистику (любил полицейские сериалы, почему бы и нет), потом поступил в полицию. Мэтт ушёл в армию — конечно, в спецназ. Жизни их иногда пересекались: Мэтт сторонился семейных встреч, но не пропустил ни одних похорон, — это была, видимо, армейская черта. Потом умер отец, мать слегла. Тони и Люси взяли её к себе. Деменция — испытание для всей семьи; болезнь с сопутствующим ущербом. Досталось всем.
Тони удивился, когда Мэтт вернулся в Эль-Пасо: думал, брат хочет, в том числе, помочь с Дороти. Мэтт навещал — да, пусть та в большинстве дней и не узнавала его, — но этим его помощь и ограничивалась. Тони цинично подозревал: возвращение Мэтта домой было по большей части объяснено открытием нового роскошного казино на окраине города.
Наверное, отчасти так. Другая причина: Мэтту нужна была работа, и он, к удивлению Тони, задумался о полиции. Не мог ли Тони замолвить слово в Управлении?
И Тони, вопреки здравому смыслу, замолвил. Мэтта взяли — боевой офицер с наградами. Сначала поставили в SWAT, ковбойский отдел, но с годами он перешёл на обычную детективную работу.
Вместе они, однако, никогда не работали.
«Мэтт и я не в одной группе...»
Не особо и общались. Тони пытался — Мэтту не было интереса. Его мир — покер, мотокросс и бары на Пьедрас и в Файв-Пойнтс Ист.
Теперь, в больничной кровати, Тони бросил притворяться спящим. Открыл глаза и уставился на монитор жизненных показателей. Такой показывают в кино: сигнал — и вдруг не сигнал, потом звук, предупреждающий об отсутствии жизни, и мы напрягаемся: герою конец? Интересно, как производитель решает, какой должна быть громкость этого звука, его высота? Кто выбирает тон, означающий смерть?
И тут Тони понял: он солгал агенту Ши Толбот дважды.
«Вы последовали за ними. Зачем?»
«Четыре офицера в Картелево. Подумал, что могут понадобиться.»
Правда же была в том, что — как бы ни бесил его прыгающий с крыши, зависимый от адреналина младший брат — Тони просто не мог его бросить. Каким бы пустым ни стало это родство, они были кровью — и пусть М вовсе так не думал про Т, Тони не мог иначе: надел бронежилет, сел в свою машину и поехал час в Картелево его охранять.
Тони подавил крик. Идиот. Чёртов идиот. Не надо было ехать. Лучше бы не знал, что думаешь о Мэтте.
Но раз поехал — не сможет жить с этим вопросом вечно. Надо знать.
Он мысленно репетировал слова: «М, ты сдал группу? Ты виновен в гибели Джонни Бойда?»
Прямо. В лоб.
Инцидент с Дугласом.
— М?
— Ну?
— Мне нужно тебя кое-что спросить.
Мэтт огляделся.
— Выпивки тут нет?
— Что?
— Выпивка есть?
— Не знаю. Больница. Конечно нет. Замолчи и слушай.
Мэтт посмотрел на брата.
— Мне нужно знать одну вещь. Мне—
Но вопрос повис в воздухе. Тони на секунду взглянул в окно — туда, где недавно кружил ястреб. И похолодел. Трое, нет — четверо мужчин в камуфляже и лыжных масках держали автоматы с глушителями. Оружие было наготове, стволы рыскали из стороны в сторону, пока они размеренно продвигались к входу в больницу.
Глава девятая
Не отрывая взгляда от Елены Веласкес, Мануэль Сантос принял звонок. Лейтенант докладывал: заброшенный склад за городом готов. Инструменты, кислота.
Квартал, где стояло здание, был почти безлюдным — и всё же помощник выбрал место с толстыми стенами. Удивительно, как громко может кричать человеческий голос. Сантос надел беруши для стрельбы.
Лейтенант добавил: в здании есть яма — удобная могила. Мешки с быстросхватывающимся цементом уже доставлены. Тело не найдут никогда.
— Спасибо, — сказал Сантос. Его монотонный голос мог лишить похвалу всякого тепла в любом другом исполнении — но получить хоть какую-то благодарность от Мануэля Сантоса, Ла-Пьедры, было само по себе победой. Лейтенант поблагодарил его за благодарность, и они отключились.
Перед кафе пышная Елена Веласкес наклонялась к холсту.
Женщина, представлявшая такую угрозу для картеля Кардосо, была одета как цыганка: чёрная кружевная блуза с глубоким вырезом, пышная красно-чёрная юбка в цветах — сразу приходило в голову «фламенко». Широкополая тёмно-зелёная шляпа с претенциозным пером. Ковбойские сапоги — потёртая коричневая кожа. Очки в фиолетовой оправе.
Лицо Елены было матовым и в некоторых местах пятнистым, но в своих чертах — модельно красивым. Сантос почти мог представить её в постели.
Он вместе с двумя людьми из машины вышел на улицу. Огляделся — всё чисто. Кивнул Гарсиа — тот остался за рулём с работающим мотором. Гарсиа позвонил во второй автомобиль. Оттуда тоже вышли трое: двое вооружённых и один со шприцем пропофола. Игла была толстой — очень болезненно, — зато идеально для жертв, которые сопротивляются: сломанная игла была бы неудобством.
Через несколько секунд Елена должна была оказаться без сознания, связанной по рукам и ногам, в машине. Потом — склад. Мужчины тянули жребий, кому посчастливится нести её к внедорожнику: это сопровождалось бы ощупыванием — разумеется.