Чтение онлайн

Всё пошло прахом.

Перестрелка длилась минут двадцать — пока все преступники не оказались в металле.

Хороший день: больше десяти килограммов мета — на сорок тысяч доз, — шестьсот тысяч долларов наличными. Шестеро отморозков за решёткой, из пострадавших — только один из приятелей варщика, которому отстрелили мизинец.

Потом кто-то в DEA начал считать. Рыночная цена мета — больше восьмидесяти долларов за грамм. Значит, изъятый товар тянул почти на восемьсот тысяч. Почему расхождение? Двести тысяч куда-то пропали?

Тони в операции не участвовал, но был на пресс-конференции — там всё изъятое красиво разложили для камер, как это любит начальство. Тони случайно увидел карточку цепочки хранения на упаковках с купюрами: первым в списке стоял М. Райт. Брат упаковывал деньги на месте. Украсть можно было на любом этапе — от склада до комнаты вещественных доказательств, — но с места куда проще, чем из запертого сейфа.

В полицейском профессиональном языке это называется «усушка». Бывает, но не в масштабах двухсот тысяч.

Тони слышал: на Бойда давят — надо выяснить, исчезли ли деньги на самом деле. Тот опрашивал всех, кто был на месте. Похоже, именно это они и обсуждали на той встрече, которую Тони видел неделю назад.

Встрече, о которой Мэтт солгал агенту ФБР.

Неужели брат организовал убийство Бойда, потому что тот шёл к правде?

Бред, конечно.

Невозможно...

Если бы не инцидент с Дугласом.

— Двадцать баксов, что не прыгнешь.

— Прыгнешь?

— С крыши. Говорю — не прыгнешь. Трус паршивый.

Тони негромко говорит тринадцатилетнему брату:

— М, забудь об этом.

Старшеклассник поворачивается к Тони.

— Я знаю, что ты трус. — Снова смотрит на Мэтта. Тот наклоняет голову и смотрит на крышу.

Все трое стоят на асфальтовой площадке академии Санта-Мария в Эль-Пасо, где учатся братья Райт и этот козёл, Дуглас. Уроки кончились, и Тони тянул время — надеялся перехватить Шири Греннер. Не вышло. Всё, чего они с М добились, — этот тип, который прицепился к ним. Дуглас — полубулли. (Тони недавно узнал на уроке слово «полубог» — ему очень понравилось. Полу. Полу. Полу.) Дуглас, разумеется, играет в футбол. Те, кто играет в баскетбол или футбол, почти никогда не задирают. У него широкие плечи и чёрные кудри, и здоровые руки, в веснушках больше, чем лицо. Защитник — и защищается хорошо.

Тони хочет разрядить обстановку. Дуглас опасен.

Гравитация — тоже. Школа — четыре этажа.

— Покажи деньги, — говорит Мэтт.

— Покажи свои.

Купюры появляются, их отдают на хранение другому пацану — Рэнди, тощему любителю точных наук.

— Пари, — говорит Мэтт. — Прыгну с крыши — мои. Не прыгну — твои.

— С крыши? — Рэнди смотрит вверх. — Вот с этой? Точно?

— Бери, — говорят Мэтт и Дуглас одновременно.

Рэнди берёт. Быстро. Тони видит, как на его ладони блестит пот.

Тони нервничает.

— Хватит, ребят. Нет.

— Хм. — Мэтт оценивает задачу: прыгнуть с крыши в высокую сосну и, тормозя о ветки, спуститься на землю. На памяти Тони это делали трижды. Стэн Фредерикс теперь в коляске навсегда.

Мэтт ухмыляется Тони, игнорирует умоляющий взгляд и лезет на пожарную лестницу. Взбирается наверх, оттуда по стремянке — на крышу. Подходит к краю. Смотрит на Эль-Пасо в позднюю весну.

Полупустыня, думает Тони.

Лицо Мэтта — счастливое. Как будто видит то, что никто другой не видел.

Тони думает — как думал уже много раз: мы вообще от одних родителей?

Мэтт подходит к самому краю и — вот же чёрт — без малейшей паузы бросается в дерево ласточкой. Не как сделал бы Тони — ногами вниз, головой вверх, вертикально, цепляясь за ветки и потихоньку работая к стволу. Нет. Мэтт — как с трамплина в бассейне. Он исчезает в массе ветвей и листьев. Видна только фигура в чёрном — Мэтт одевается только в чёрное — кувыркается вниз, вниз, вниз, хватается за ветки, чтобы затормозить и уйти от толстых сучьев. Наконец в шести футах над землёй останавливается, висит. Потом падает кучей и лежит неподвижно.

Тони подбегает.

— Эй, М? Нормально? Скажи что-нибудь!

Господи. Шея сломана?

Коляска...

Но Мэтт медленно поднимается и ощупывает себя сверху донизу. Вытаскивает иголки из густых растрёпанных волос.

— Клёво.

— Больно?

— Больно? Я только что прыгнул с крыши. Конечно больно. Но при чём тут это?

Адреналин ещё не отпустил боль. Мэтт подходит к Рэнди и протягивает руку. Тот уже тянет деньги — но другая рука их выхватывает. Дугласа. Конечно.

Мэтт смотрит на него снизу вверх. Не хмурится, не сверлит взглядом. Просто смотрит в глаза парня, который тяжелее его килограммов на двадцать, и почти всё это — мышцы.

— Что?

— Пари нечестное. Мы не ударили по рукам.

— Отдай деньги, — говорит Мэтт.

— Пошёл вон.

Мэтт не уходит.

Ни малейшего намёка на то, что будет дальше. Мэтт просто бросается на старшего пацана — кулаки молотят, локти врезаются в живот и пах, а когда Дуглас согнулся — и в лицо. Они борются, тянут друг друга, падают на асфальт, сдирая кожу. Но Мэтт раз за разом вырывается, уклоняется от здоровых кулаков и неловких попыток ударить ногой и, выбрав момент, бьёт ещё раз, и ещё, и ещё.

Тони движется вперёд — зачем, он и сам не знает. Мэтт бросает на него взгляд. Тони останавливается. Мэтт снова атакует — яростно.

Вокруг уже толпа. Дуглас — задира и жлоб, полужлоб или целый — но никто не болеет за Мэтта. Тони видит: у зрителей неловко на душе. Дуглас шатается назад и спотыкается о бордюр. Падает на спину, морщится — копчик ударился об асфальт.

— Блин.

Всё. Кончено.

Весь в крови и в слезах, Дуглас лезет в джинсы и достаёт сорок долларов. Без единого движения на лице Мэтт их берёт.