Чтение онлайн

Моя девочка. Мое сердце. Всё, что у меня есть.

Я не понимаю, как можно просто взять и отказаться от любимого человека — по приказу, из страха, ради спокойствия. Это всё равно, что отрезать от себя кусок души. Если выбирать между жизнью без неё и смертью… Честно? Я бы выбрал смерть.

— Эмир… — сквозь дрему слышу её голос. Тихий, почти ласковый шёпот. Резко открываю глаза и в тусклом свете ночника вижу лицо Рании, склонённое надо мной, с сонной, тёплой улыбкой. — Нас уже ждёт твой брат.

Киваю, потягиваюсь, сажусь, а потом тяну её к себе, чтобы поцеловать. Мне вдруг остро захотелось ощутить вкус её губ на случай, если впереди нас ждёт только бег и неопределённость. Рания откликается, приникает ближе. Её губы пахнут кофе и чем-то сладким, может, кремовым круассаном.

Я бы с удовольствием ею сейчас позавтракал в разных вариациях и с продолжением, но времени, увы, в обрез. Улыбаюсь, прижимаю к себе, целую в лоб и нехотя встаю с кровати.

Утро прохладное. Я собираю рюкзаки молча, мысленно перебирая список всего необходимого. Рания не задаёт лишних вопросов, она будто чувствует, что каждое слово сейчас может стать последним спокойным. Всё происходит быстро, сдержанно, почти буднично, и от этого становится тревожнее.

— Возьмёте мою машину, — говорит Эрлан, подходя ко мне с ключами в руке. — Асхадова давно на примете. Если поедете на ней, могут перехватить.

Я киваю. Без лишних слов. Он продолжает:

— До границы примерно три часа. Там он будет ждать вас. Вас пересадят, а дальше уже по ситуации.

Мы выходим из домика. У машины Эрлан на мгновение замирает, будто собирается что-то сказать, но потом просто смотрит на меня пристально, будто запоминая.

— Береги себя, брат, — говорит тихо. И неожиданно для нас обоих обнимает. Сдержанно, крепко, по-мужски. Его ладонь стучит по моей спине, но в этом жесте то, чего я не видел в нём раньше. Тепло. Забота. И, возможно, прощание. Он отступает, будто боится, что если задержится ещё секунду, даст волю чувствам.

Затем подходит к Рании. Та чуть растерянно смотрит на него, не зная, чего ждать. Эрлан внимательно, по-взрослому смотрит ей в глаза, будто оценивая, доверять ли ей то, что для меня целый мир.

— Береги его, — произносит негромко. Подходит ближе, обнимает её аккуратно, как сестру, как человека, которому доверяют важное. И целует в лоб. Рания замирает, потом слабо улыбается и кивает.

Мы садимся в машину. Я завожу двигатель, смотрю в зеркало заднего вида. Эрлан стоит на дороге, не двигаясь. И впервые я понимаю, что за последние дни именно этот человек стал для нас тихим тылом, который не просит ни благодарности, ни объяснений. Просто действует. Я отпускаю тормоз и вывожу машину на дорогу. Впереди три часа пути и новая жизнь.

Рания дремлет, уткнувшись щекой в подголовник, укутанная в мой тёплый худи. Я одним глазом посматриваю на неё, другим на дорогу. В горах всё иначе. Даже утренний свет кажется колючим, воздух тревожным. Мы уже больше двух часов в пути, но вместо облегчения я чувствую, как тревога постепенно подбирается к горлу. Как будто небо над нами стало тяжелее.

Машин позади нет. Никто не прижимается к нам, не следит в упор. Всё вроде бы спокойно, но… слишком спокойно. И я знаю: это затишье не покой, а подготовка к буре.

На одном из поворотов я резко жму на тормоз. Рания вскидывает голову, не сразу понимая, что происходит, а я, сжав челюсть, смотрю вперёд. Дорога перегорожена тремя машинами. Чёрные, тонированные, пустые на первый взгляд, но я уже вижу тени за лобовыми стёклами. Сразу понимаю, нас просчитали. Догадались, куда мы поедем. Это могли быть и наши, и их. Без разницы. Всё, что им нужно, это забрать Ранию.

Поворачиваюсь к Рании. Она уже смотрит вперёд и всё понимает. В её глазах страх, но ни одной слезы. Только стиснутые губы и подбородок, упрямо поднятый вверх. Она не планирует сдаваться. Я чувствую, как её пальцы крепко сжали мою руку, переводит на меня решительный взгляд.

Я быстро оцениваю обстановку. Назад смысла нет, нас сомнут в два счёта. Впереди перекрытая дорога. Справа обрыв. Высокий, но, возможно, не смертельный. Может, есть шанс проскользнуть по склону и добраться до тропы. Может…

— Выходим, — тихо говорю, глуша двигатель.

Мы открываем двери одновременно. Рания подходит ко мне вплотную и, не отпуская ладонь, разворачивается лицом к людям, уже выходящим из машин. Те тоже нас видят — и её решимость, и мой выбор. С каждой секундой пространство между нами и ими наполняется напряжением, таким густым, что его можно резать ножом. Но я чувствую, никто к нам не будет снисходителен, к нашим чувствам.

Из передней машины выходит Валид. Брат Рании. Всё тот же взгляд, уверенный, как у охотника, который считает, что уже поймал свою добычу. Рядом с ним Дайсаров. Младший. Жених Рании. Тот самый, кого она должна была выбрать, если бы жила по чужим правилам. Сейчас он выглядит жалко, как побитая собака, у которой забрали последнее. Но взгляд у него… Этот взгляд не забыт. Там злость. Там жажда унизить, разрушить, убить.

— Бегством ты ничего не решишь, — ровно говорит Валид, глядя на меня. — Только всё усложнишь. Уже осложнил. Остановитесь здесь. Сейчас. Вернёмся, каждый пойдёт своей дорогой. И закончим это без крови.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. В груди ком. Не от страха. От осознания, что всё зашло слишком далеко. Назад дороги нет. Мы с Ранией стоим на краю не только обрыва, но и собственной судьбы. Её пальцы крепко сжаты с моими, будто если отпустить, всё рассыплется. Но она не дрожит. Она не прячется за меня. Смотрит на Валида прямо, с вызовом, с болью, но без мольбы.

Я украдкой смотрю на неё, и внутри у меня всё будто сгорает. Вот она — моя. Моя женщина. Такая хрупкая, но сильнее многих мужчин. И я понимаю, что не могу позволить никому её забрать. Ни родным. Ни обстоятельствам. Ни этой проклятой вражде. Плевать на все правила. На фамилии. На страх.

— Я не передумаю, — твёрдо говорит она. Голос ровный. Без дрожи. — Никогда.

И тут взрывается он — Дайсаров. Словно кто-то щёлкнул спичкой у канистры с бензином. Его лицо моментально наливается кровью, жилка на виске пульсирует, глаза горят бешенством. Он делает шаг вперёд, будто хочет что-то сказать, но вместо слов резко тянется к боку Валида — под полой куртки, ловким движением выхватывает пистолет.

— Ты не посмеешь! — срывается с его губ, голос хриплый, как рвущийся тормозной трос.