Чтение онлайн

— Насколько я знаю, его замечания небеспочвенны. Без согласия Китая русские ни за что не продали бы Тегерану межконтинентальные баллистические ракеты.

— Возможно и так, но пожар надо тушить, а не подливать в него бензин.

— Вы собираетесь сделать меня министром обороны?

— У вас большой опыт, к тому же вы имеете друзей во всех лагерях. Ситуация в Персидском заливе развивается так стремительно, что мы не имеем права медлить с назначением нового министра обороны. Что скажете?

Советник президента США по национальной безопасности Бертран де Борн расплылся в улыбке чеширского кота.

— Мистер президент, это большая честь для меня.

Хобокен, Нью-Джерси

17:18

— А знаете ли вы, Шеперд, что в Хобокене состоялся первый в истории бейсбольный матч?

Патрик вперил взгляд в тарелку со спагетти, которые узором напоминали картины Джексона Поллока. [19]Он заметно нервничал и старался не встречаться глазами с мужем Ли Нельсон и ее младшей сестрой Бриджиттой, не столь деликатной, как Ли, женщиной.

— Елисейские Поля. Тысяча восемьсот сорок шестой год. «Нью-Йорк никербокерс» против «Нью-Йорк найн». Мы — давние поклонники бейсбола. Ты ведь любишь бейсбол, Бридж?

— По правде говоря, я предпочитаю хоккей, — произнесла Бриджитта Дим с набитым брокколи ртом. Она допила то, что оставалось от третьего стакана вина, и повернулась к Патрику.

— Когда-то я любила хоккей. Мой бывший покупал мне и моей подруге сезонные абонементы на все игры «Рейнджерс». Потом я узнала, что в мое отсутствие он развлекался со своей секретаршей прямо в нашей квартире.

Ли закатила глаза.

— Бридж! К чему вспоминать о таком?

— Я только что вспомнил один анекдот, — с мальчишеской улыбкой вмешался в разговор Дуглас. — Шеперд! Вы слышали шутку о жене, которая обиделась на мужа за то, что он не купил ей подарок на день рождения? В ответ муж сказал: «Зачем впустую тратить на тебя деньги? В прошлом году я купил тебе участок на кладбище, а ты до сих пор не воспользовалась моим подарком?»

Патрик кашлянул, пряча усмешку.

Ли толкнула мужа локтем.

— И все-то для тебя шуточки.

— Ну и что такого?! Я просто решил поднять всем настроение. Бриджит ведь не обиделась. Я прав, Бриджит?

— Конечно, Дуглас. Я давно знаю, что мужчины лишены чувства такта. Ты в очередной раз подтвердил эту истину. — Повернувшись к Патрику, она сказала: — Барри когда-то говорил мне, что я самый близкий человек в его жизни. Можно долгие годы жить с человеком и не догадываться, что он вытворяет за твоей спиной…

Сердце Патрика пронзила резкая сильная боль, словно острый стилет. Мужчина зажмурился.

Кровь отхлынула от лица Ли.

— Бриджит! Помоги мне помыть посуду.

— Я еще не доела.

Левую руку жгло адским огнем. Ее словно окунули в лаву. Плоть, сгорая, отваливается от костей руки. Обожженные кислотой пальцы отпадают. Деревянный молоток для игры в крокет бьет его по затылку. Тело конвульсивно подергивается в спазмах боли. Вздох. Это же ад кромешный!

Задняя дверь с грохотом распахнулась, и появился Паркер, семилетний сын Нельсонов. Назойливые взгляды отвлеклись, предоставив Патрика его душевным страданиям.

— Мама! Ты дома? Я соскучился!

— Я тоже по тебе скучала. Тебе понравилось в научном музее?

— Да. Отэм опять опростоволосилась…

Мальчик повернул голову и увидел незнакомца. Удивленные глаза Паркера остановились на пустом левом рукаве Патрика Шеперда.

— Мама! А где его рука?

Плоть отпадала кусками… Сердце сжимали железные тиски… Глаза зажмурены… Всюду тьма…

Из застилающего сознание жара донесся голос:

«Беги отсюда!»

— Дорогой. Все в порядке. Это Патрик…

— Мне в ванную!

Шеперд поднялся так быстро, что мальчик, испугавшись, бросился к маме и крепко обнял ее.

Его отец сначала не нашелся, что сказать, но потом вытянул в нужном направлении руку и отрывисто произнес:

— В холл, а потом налево!

Ноги едва слушались Патрика, в окружении пурпурных сполохов света в густом, словно желе, воздухе он шел с огромнейшим трудом. Почти утратив способность видеть, он вошел в ванную комнату и склонился над белоснежным умывальником. Пот насквозь пропитал его одежду. Окутанный туманом бледный мужчина с длинными спутанными каштановыми волосами появился в зеркале. Приглушенные голоса из кухни заглушали тихий голос в его голове. Глаза искали записку на зеркале, только ее там не было.

Из этого состояния Патрика вывел девичий голос с сильным латиноамериканским акцентом:

— Ну давай, Отэм! Расскажи отцу, что ты наделала!

— Оставьте меня в покое!

— Я оставлю тебя в покое, если ты никогда больше не будешь убегать от меня.

— София! Пожалуйста!

Девочка, плача, вырвалась из-под опеки латиноамериканки и случайно сбросила со стола тарелку Патрика. Увернувшись от объятий отца, Отэм, громко рыдая, побежала по коридору; затем ее шаги прогрохотали по лестнице, хлопнула дверь ее комнаты наверху.

— Отэм! — крикнула мать девочки. — Вернись! Дуглас…

— Не я, Ли. Сейчас ей нужна ты.

— Я не могу сладить с ней, — громко жаловалась иностранная студентка. — Она не хочет пристегиваться ремнем безопасности. Она убегает от меня. Она — такая непоседа. Я слишком неопытна, чтобы справиться с ней.

— Уже поздно, — сказала Бриджит. — Я, пожалуй, пойду. — Женщина обняла сестру и мысленно поблагодарила Бога за то, что они с мужем так и не обзавелись детьми. — Ужин был просто чудесным, — понизив голос, она добавила. — Хочешь, чтобы я подвезла Патрика в больницу?