Чтение онлайн

весом в 40--50 килограммов.

– - Имейте в виду, что с выполнением этого задания надо спешить. Учтите,

что взрыв моста поручен одновременно и другим отрядам и группам, --

предупредил Медведев.

Поручить Коле с его неистощимой фантазией столь важную операцию значило

вызвать к жизни десятки планов, подчас совершенно невероятных. Но я не

сомневался, что, как это уже не раз случалось, Гнидюк, умеющий использовать

в нужных целях самую крохотную зацепочку, найдет правильное решение. После

таких слов Медведева Гнидюк не мог спокойно ждать времени отправки в

Здолбуново. Коля действительно, как он мне впоследствии говорил, боялся, что

Прозоровский мост взорвут без него. Пришлось эту задачу ему решать на месте,

в Здолбуново.

Изготовить мощную мину нашим специалистам было проще простого. Но как

доставить ее на мост? Гражданским лицам проезд во всех поездах в направлении

Шепетовки без специального пропуска категорически запрещался. Тщательно --

до деталей -- продуманная система контроля исключала полностью возможность

проезда "зайцем", без документов.

И все же решение было найдено и утверждено командованием отряда.

... Николай Гнидюк после ухода от Шмерег долго не мог найти себе в

Здолбуново подходящего жилья. В городе шли беспрерывные облавы и проверки.

Квартиру нужно было найти немедленно. По совету Жоржа Жукотинского Николай

решил обратиться к Пилипчукам. Сестру Владека Ванду он тоже хорошо знал. С

этой жизнерадостной, крепкой девушкой, выглядевшей старше своих лет, Николай

познакомился при довольно необычных обстоятельствах.

Придя как-то в Ровно к своему дальнему родственнику, нашему

подпольщику, Ванда застала там нашего разведчика "пана Болека"--Михаила

Макаровича Шевчука. Шевчук, всегда старавшийся завязать на всякий случай

лишнее знакомство, напросился к Ванде в гости.

Ванда растерялась: про этого "пана Болека", коренастого, плотно сбитого

человека, говаривали недоброе, считали, что он работает в гестапо.

Отказать "пану Болеку" -- Шевчуку девушка не решилась -- на то у нее

были свои основания -- и согласилась, хотя и не очень охотно, принять гостя.

– - Вот и отлично, панна Ванда, -- весело воскликнул Шевчук, -- на днях

непременно навещу.

Действительно, не прошло и недели, как к скромному домику Пилипчуков на

Долгой улице подкатил легковой автомобиль.

За рулем сидел партизан Иван Белов. На заднем сидении небрежно

развалились "пан Болек" и "пан Багинский".

С тех пор Гнидюк стал часто захаживать к Ванде. Постепенно девушка

прониклась к нему некоторым доверием, хотя и не забыла, что с молодым

преуспевающим коммерсантом ее познакомил, как со своим другом, "гестаповец

пан Болек". Она надеялась, что в известной степени приятельские отношения с

Шевчуком и Гнидюком в трудную минуту смогут избавить ее от серьезных

неприятностей. Дело в том, что еще в 1942 году Ванду насильно отправили в

Германию. В Ковеле, бросив свой чемодан на произвол судьбы, девушка бежала

из эшелона и со многими приключениями вернулась домой.

Страх, что этот факт может стать известным немецким властям и заставлял

Ванду принимать у себя в доме "пана Болека" и "пана Багинского".

Когда симпатия к жизнерадостному, открытому парню брала верх над

недоверием, Ванде казалось, что ее подозрение о характере связи между

Гнидюком и Шевчуком лишены оснований, что это всего лишь деловое знакомство.

Неизвестно, сколь долго длилось бы это недоразумение, если бы Гнидюк,

убедившись, что на девушку можно положиться, не признался ей, что он

является разведчиком-партизаном.

С этого дня Ванда Пилипчук, как и ее старший брат Владек, стали нашими

разведчиками, одним из звеньев в сложной цепи здолбуновского подполья.

В последнее время Гнидюк как-то не встречался с Вандой, и поэтому

немудрено, что в домике на Долгой улице его ожидал сюрприз.

В гостиной за накрытым столом рядом с Вандой сидел представительный

мужчина лет сорока пяти в черном мундире. Гнидюку прямо-таки везло на

знакомство с гестаповцами! Не поведя бровью, Николай щелкнул каблуками и

представился:

– - Ян Багинский, двоюродный брат панны Ванды. С кем имею честь?

Гестаповец несколько растерялся, но на приветствие ответил, назвавшись

Генеком Ясневским, сотрудником специального отдела гестапо по охране

железнодорожных объектов.

"Польщенный" таким знакомством, Гнидюк постарался как следует напоить

гостя. С каждой рюмкой настороженность Ясневского таяла, уступая место

хвастливой болтливости и самолюбованию. Гнидюк слушал, восторгался подвигами

гестаповца, сочувствовал трудной службе пана Ясневского и делал для себя

кое-какие выводы. Неожиданно ухажер Ванды впал в слезливый тон. От бравады

не осталось и следа.

– - Вообще, пан Багинский, -- он доверительно нагнулся к Николаю,--чтобы

я очень любил немцев, -- так это не так. Я такой же добрый поляк и католик,