Чтение онлайн

На пути в Галвестон Сахарная Энн сидела без своей вуали, которая осточертела ей и раздражала до смерти. Поскольку капитан уже видел ее лицо и поскольку новые пассажиры сядут в поезд на побережье, она сорвала пыльную косынку со шляпы и затолкала в чемодан. Прежде чем они отбыли, она сообщила Тристе о времени приезда и предупредила о том, что с ней больной, а также попросила прислать экипаж на станцию, больше для капитана Маккуиллана, чем для себя. Как ей запомнилось еще с детства, большой прекрасный дом Тристы находился всего в нескольких минутах езды от вокзала.

Сахарная Энн откинулась на спинку сиденья и стала вспоминать о пожилой женщине, которую впервые встретила в семейном склепе на кладбище. Она частенько ускользала от гувернантки, чтобы пойти на кладбище, положить цветы, сорванные в саду, поговорить с бабушкой, мамой, папой и Джоном. Ей было так одиноко без них, она так по ним тосковала, что просто не находила сил терпеть.

Миссис Ла Вин как раз клала цветы, когда Сахарная Энн подошла поближе к склепу. Триста Ла Вин оказалась кузиной ее бабушки.

— Как мне повезло! — воскликнула Сахарная Энн. Она думала, что желтая лихорадка унесла все ее семейство, кроме дедушки Джейкоба.

Они с новоявленной родственницей проговорили долго и прониклись друг к другу симпатией. Но когда Сахарная Энн упомянула о миссис Ла Вин при дедушке, старик пришел в такую ярость, что ей показалось: он вот-вот взорвется и умрет на месте. Никогда, никогда она не должна говорить с той женщиной снова — такова была его реакция.

Когда Сахарная Энн попыталась узнать почему, дедушка Джейкоб шлепнул ее. На самом деле шлепнул. Она была настолько ошеломлена, что просто стояла на месте и смотрела на него. Он тотчас пожалел, что поднял на нее руку, — это было видно по его лицу. Он испугался сам того, что сделал, хотя, строго говоря, не был физически сильным человеком. Дедушка пробормотал что-то малопонятное насчет отвращения и черной овцы и потребовал, чтобы его внучка переходила на другую сторону улицы, если когда-нибудь снова встретит это существо.

Однако, встретив миссис Ла Вин через несколько недель, Сахарная Энн не перешла на другую сторону улицы. Они остановились поговорить, а потом пошли поесть земляничное мороженое в кафе.

После этого они часто встречались, чтобы полакомиться мороженым, — каждый четверг днем, после урока фортепиано. Сахарной Энн все больше и больше нравилась кузина ее бабушки, у которой был такой успокаивающий голос, мелодичный смех и которая часто рассказывала разные интересные истории. Девочка всегда ела мороженое очень медленно, чтобы растянуть время и подольше побыть с Тристой.

К сожалению, однажды в четверг дедушка Джейкоб случайно прошел мимо кафе и бросил взгляд внутрь. Сахарная Энн тоже увидела его и замерла, словно парализованная, а он вошел и, сдернув ее со стула, вывел из кафе, сделав при этом вид, что не заметил миссис Ла Вин.

С того момента кто-то постоянно следил за ней, каждую секунду, даже когда она ездила на кладбище, а вскоре ее отправили в Пенвортскую женскую академию к миссис Эффингтон. Сахарная Энн так никогда и не простила за это дедушку.

В детстве она любила Галвестон-Айленд. Теперь, когда поезд катился по высокому мосту над волнующимися водами залива, Сахарная Энн в каждом вздохе парового двигателя слышала: «Домой. Домой. Домой».

Чудесные вспышки воспоминаний затопили ее, они проникали в сердце и заставляли дыхание замирать.

Аромат печенья с корицей и запах сухих духов матери, соленый воздух, крики чаек; смех и теплый песок между пальцами ног. Пухлые щеки Джона и сияющие глаза, когда он восхищенно визжал, убегая от мчащейся на него волны, или когда смотрел на крылья бабочек, порхающих с цветка на цветок. Катание на широких папиных плечах или мамина кровать, где можно было выпить чашку дымящегося шоколада, — неслыханное удовольствие. Нежная улыбка бабушки и теплые объятия, даже когда Сахарная Энн вела себя не слишком послушно.

Сахар, специи и все хорошее, из чего сделаны маленькие девочки.

Сахарная Энн Спайсер. Нет лучше мисс в целом свете.

Светлая радость папы. Ну и пускай, что нет у нее передних зубов.

Щекотка и хихиканье. И любовь. Много любви.

Сахарная Энн отчаянно моргала и осторожно шмыгала носом, потом подняла подбородок. Вода под мостом, как сказал бы дедушка Джейкоб.

К тому времени когда поезд зашипел и остановился на станции Уотер-стрит, Сахарная Энн поняла, что капитан Маккуиллан выглядит совершенно ужасно. Она попросила помочь пассажира в коричневом котелке, сидевшего через проход; после того как все вышли, они с трудом вывели капитана из вагона. Хотя он, казалось, был в полном сознании, но время от времени стонал, пока его снимали с поезда, и даже пробормотал несколько не слишком вежливых слов. Она не обратила на них внимания, сочтя их за бред больного.

Когда они остановились перед вагоном, мужчина средних лет вышел вперед и снял кепку. Нос его походил на луковицу, а глаза были синие и добрые.

— Миссис Спайсер?

— Да.

— Я Дональд О'Тул. Меня послали встретить вас и отвезти к миссис Ла Вин. Могу я вам помочь, мэм?

— О да, пожалуйста, мне надо посадить капитана в экипаж. Осторожнее, он сильно ранен. Я займусь нашим багажом.

Проводник оказался достаточно любезным и донес ее чемодан и седельные сумки капитана к прекрасному экипажу, который ждал их среди толкотни и суматохи портового города. Всегда бдительная, Сахарная Энн обмотала ручку сумки вокруг запястья, поскольку некоторые подозрительные типы частенько забредали сюда, поближе к берегу, и она помнила это с давних пор.

Она поблагодарила своих помощников и дала проводнику монетку в пять центов, а затем на минуту остановилась, чтобы насладиться великолепным пейзажем, прежде чем оказаться в экипаже. Она хотела глубоко вдохнуть соленый воздух, почувствовать вкус его на губах.

Впервые за несколько дней Сахарной Энн стало тепло. Мягкий солнечный свет вытеснил холод, который, казалось, гнался за ней из Чикаго, она подставила лицо солнцу. Отсюда, с оживленного причала, со всей его какофонией звуков, криками домашней птицы, голосами людей, скрежетом механизмов, Сахарная Энн могла увидеть чаек, дрейфующих в воздушных потоках, высматривающих, где можно чем-либо поживиться или украсть что-то из лодок возле берега.

Целые стены, сложенные из тюков хлопка, выгруженного из вагонов и паромов, стояли в ожидании мускулистых мужчин, которые погрузят их на судно для дальнейшей перевозки. Корзины со всевозможными товарами, ожидающие погрузки, живописно расположились на причалах. Дальше, внизу, располагались склады фруктовых негоциантов; чернокожие грузчики несли по трапу с пришвартовавшегося судна большие упаковки зеленых бананов.

Контора ее дедушки была недалеко от того места, где она стояла, и кафе-мороженое находилось всего в нескольких кварталах. Сохранилось ли все это?