Чтение онлайн

Юго ожидал возражений – он больше не мог прикидываться, он должен был поделиться с Лили тем, что накипело, – но, как ни странно, она выслушала его, не прерывая, и наконец взяла его за руку. И это подтвердило его подозрения: у Лили изначально были сомнения. Легкие, но обоснованные. С тех самых пор, как до нее дошли слухи о несчастных случаях и исчезновениях. Не до такой степени, чтобы верить во все эти нелепые теории, но достаточно, чтобы в глубине сознания все-таки горел маленький сигнальный огонек – крошечная лампочка, которая стала непрерывно мигать, когда они пошли в дом к Страфа; затем, когда Лили вновь подвергла все сомнению, лампочка снова стала слабым огоньком.

Упоминания об оставшихся без ответа телефонных звонках и письмах вкупе с рассказом о вырезанной в стволе дерева маске с чертами Алисы оказалось достаточно, чтобы мигалка снова включилась. Юго почувствовал, что Лили озабочена судьбой Алисы, с которой дружила всю зиму. В ее сознании вот-вот мог зажечься настоящий маяк. Последним аргументом Юго собирался ее добить:

– Люциен Страфа проектировал этот курорт не как попало. Если соединить на плане все здания, включая его усадьбу и Башню, Валь-Карьос представляет собой пентаграмму, Лили. Надо провести сплошную линию между верхушкой Маяка и основанием корпуса Большого Б, затем к усадьбе, Башне, а потом к дальней точке корпуса Б/У и вернуться к Маяку. Этот мерзавец образовал пентаграмму из стен! План Валь-Карьоса – пентаграмма, и все это время совсем рядом с нами…

Лили перевела на него взгляд, и он не увидел в нем никакого удивления.

– Что? Ты знала?

– Я не архитектор, но вот уже три года я болтаюсь по склонам над Валь-Карьосом, так что, конечно, я это заметила. Впрочем, как и все остальные.

– Но…

– Но там, где ты углядел пентаграмму, многим видится образованная зданиями гигантская буква «А». И даже если пентаграмма, что это меняет?

– Почему ты мне не сказала? Когда мы говорили о том, что он продал душу дьяволу? Все сходится и подкрепляет эту теорию!

– Ты видишь только то, что хочешь видеть, а не объективную реальность. Это может быть «А» Страфа или традиционная магическая пентаграмма, которую иллюзионист его класса вполне мог использовать как образец, меня это не волнует.

Юго отмахнулся:

– Нет, это не такая пентаграмма, какую можно найти в эзотерических книгах, Лили, ты не учитываешь одного условия.

Юго встал, указывая на окно и долину за ним.

– Мы обращены на север, – пояснил он. – Так что теоретически, если бы он хотел нарисовать ту пентаграмму, которую имеешь в виду ты, он сделал бы это в обратном направлении, так чтобы она смотрела вверх. К тому же Страфа не из тех, кто не доводит дело до конца, и уж тем более не из тех, кто ошибается. Он специально ориентировал ее именно так. Потому что это перевернутая пентаграмма. Знаешь, что это такое?

Ее взгляд изменился. Она сомневается, понял Юго, подводя итог своим доказательствам:

– Перевернутая пентаграмма – это знак дьявола.

Повисла долгая пауза. Лили выдержала удар, ее глаза бегали в поисках контраргументов, но их не было.

– Я думаю, он причинил Алисе страшное зло, – настаивал Юго.

– Вот черт… – удрученно вздохнула Лили.

– Пока я не могу этого доказать, но я уверен.

– Мы должны вызвать жандармов.

– И они превратят нашу жизнь в ад или даже выставят параноиками перед остальными, когда приедут сюда выслушать наши показания, все обшарят и уберутся восвояси, потому что ничего не найдут. И скажут, что Алиса достаточно взрослая и, если она не подает о себе вестей, это не должно вызывать никаких опасений.

– Юго, если то, что ты говоришь, – правда, мы не можем сидеть сложа руки и бездействовать.

– Я и не собираюсь.

– Что же тогда делать?

– Надо найти доказательства. Чтобы флики не могли от нас отмахнуться.

– И как ты собираешься их раздобыть?

Лили положила руку на колено Юго, и по тому, что оно подрагивало в каком-то дьявольском ритме, он понял, как сильно он нервничает.

– Пока не знаю, но обещаю, что найду.

Его так и подмывало рассказать о лифте и покупках, но он сдержался. В глубине души еще теплилось небольшое сомнение. Крошечная часть рассудка призывала не исключать возможности того, что все это ему померещилось. А значит, он сошел с ума.

В эту ночь он проснулся от того, что Лили так плотно прижалась, повернувшись к нему лицом, что почти вросла в него. По ее дыханию он понял, что она спит. Его согревало ее тепло. Ее кожа притягивала и возбуждала. Перед сном они занимались любовью, поэтому лежали голыми.

Должно быть, уже очень поздно или еще очень рано. Из-под двойных штор пробивался бледно-голубой свет. Его разбудило не желание, осознал Юго, а какая-то мысль. До сих пор она не приходила ему в голову, но, угадав ее в полудреме, Юго понял, что, скорее всего, она теперь будет часто возвращаться и мешать ему спать.

Что, если Страфа не собирается останавливаться на достигнутом?

Что, если следующим будет Юго? Не это ли означали воткнутые ему в глаза кнопки?

Или, того хуже, если следующей будет Лили?

Он понимал, что, если выскажет девушке свои доводы, она просто отмахнется. Она живет здесь уже три года, и никто никогда не пытался сделать ей ничего плохого, так почему же сейчас? И будет права. Разве что… Страфа не трогает свою паству. Во всяком случае, пока они суетятся, чтобы ему услужить. Но едва они соберутся покинуть его…

Именно так и случилось с Алисой. И возможно, с другими до нее. Это означало, что Лили не грозит опасность до тех пор, пока она остается в Валь-Карьосе. Выходит, и ему тоже?

Они обречены жить здесь столько, сколько будет угодно хозяину этих мест.

Лили и Юго. Двое прoклятых.

Юго должен выработать план.

И он сделал это не откладывая, уже на следующий день.

Он был абсолютно уверен, что скрытая в планировке курорта пентаграмма – не единственная тайна Валь-Карьоса. Страфа любил играть со своей публикой: одной рукой он показывал то, что хотел явить зрителям, а то, что в этот момент делала другая рука, оставалось в тени.

Наверняка это касалось и его жилища. Его святилища.

Распиливая ствол лиственницы, Юго без конца прокручивал в голове эту мысль. Он пользовался одним из последних дней на свежем воздухе перед долгим перерывом: как раз в то утро старина Макс сообщил ему, что, как только он закончит работу с А. С., его командируют помогать Арману в Большом Б, а затем – либо Джине с ремонтом номеров, либо ему и Лили с натиркой лыж. Так что это был один из последних дней, когда он еще мог бродить, где пожелает, под предлогом осмотра деревьев, – он должен убедиться, что ни одно их них не заслуживает встречи с его бензопилой.