Чтение онлайн

Чего же он ожидал? Если Башня являет собой действующую в тени руку того, кто на самом деле исполняет фокус, то это вряд ли было бы заметно. Страфа не подверг бы себя риску разоблачения. Или все это чисто символическое? Не слишком ли далеко зашел Юго?

Он прильнул лбом к стеклу, чтобы посмотреть вниз, и увидел ряд шале… Может, это был ложный след? Я уже заходил в шестое шале и ничего там не нашел. Четвертое я тоже знаю, был там с Лили, и оно такое же стандартное. Неужели придется заглянуть во все шесть?

Прямо у подножия Башни Юго заметил металлическую конструкцию, которая в зимнее время должна была поддерживать навес, и это напомнило ему, что в подвале также располагается дискотека. Он трижды постучал ногтем по стеклу. Надо проверить.

Он нашел вход с задней стороны здания – широкие ступени, ведущие к двустворчатой двери, над которой на камне выделялся более светлый прямоугольник, свидетельствующий о том, что в разгар сезона здесь была какая-то вывеска. Как могло называться это заведение? «Бонтo»? [43]

Юго предполагал, что не сможет войти, но дверь оказалась не заперта. Он попал в помещение, служившее вестибюлем: с одной стороны гардероб, с другой – двери туалетов с табличками. Большую часть Башни занимала сама дискотека, где располагалась круговая барная стойка с табуретами. Хоровод колонн посередине поддерживал здание, ограничивая пространство, которое, по-видимому, представляло собой центр танцплощадки. Белый луч фонаря Юго прорезал темноту, которая тотчас сомкнулась за его спиной, словно жидкая грязь.

В воздухе стоял характерный запах: смесь затхлости и пота. Юго зигзагами осторожно двигался между диванами. Повсюду ждали своего пробуждения маленькие, вделанные в бетон прожекторы, разбросанные между многочисленными звуковыми колонками. Луч высвечивал перила, обложенные подушками ниши и возвышавшийся над ними пульт диджея. Юго подошел к кругу, образованному колоннами, представил себе мужчин и женщин – касавшихся их, покачивающих бедрами, потных, вскидывающих руки, кричащих под музыку, близких к трансу.

Вся обстановка – расположение колонн, напоминающее круг Стоунхенджа [44] , и транса, в который входила собиравшаяся здесь каждый вечер в течение всего зимнего сезона публика, скорее всего, напоминала своего рода ритуал, подумал Юго. Как Страфа это использовал? Направлял ли он этот пыл в нужное русло? И как? Для чего?

Юго медленно переходил от одной колонны к другой, ища каббалистический рисунок или другую подсказку. Он был готов к тому, что из-за какого-нибудь выступа неожиданно появится чья-то фигура. Паук? Нет, не здесь. Для него это не место. Скорее тело, прижавшееся к стене, алебастровая бледность, багровый цвет рваных ран, еще больше подчеркивающий землистость кожи, лица совсем не видно, затылок, спина и руки сливаются с бетоном, как будто весь курорт – это существо, наслаждающееся своими жертвами, которых оно высасывает с медлительностью, порождающей вечное страдание.

Прекрати. Контролируй себя. Отключи свое проклятое воображение.

Теперь Юго бродил среди бледных как полотно обнаженных мужчин и женщин с синими губами и покрасневшими глазами – на боках у этих людей зияли раны, их конечности увязали в стенах, в потолке, иногда даже в полу, их впитала, вобрала в себя сама структура Башни. Вся жидкость, скопившаяся в их телах, вытекала через тонкую кожу, органы неестественно перемещались внутри, скользили, как рыбьи спины на глади воды, и только потом их засасывало в бетон. Их звучащие в унисон истерические крики превращались в стон, их силы были на исходе. И все они умоляюще смотрели на Юго. Сделай для нас что-нибудь. Освободи нас. Теперь он чувствовал пропитавший дискотеку железистый запах крови, смешанный с едким смрадом мочи, тошнотворной вонью экскрементов, кислым душком желчи, пота… Он вдыхал воздух ада.

Чьи-то пальцы цеплялись за его одежду, не давая ему пройти, царапали его, оттаскивали назад, а несколько отчаявшихся даже пытались его укусить, готовые на все, лишь бы сохранить жизнь, защититься, не быть сожранными целиком. Какофония нарастала, отдавалась эхом между колоннами.

Юго прикрыл веки, чтобы разом выдохнуть весь воздух. Остаться совершенно пустым внутри.

Хрипы исчезли. Хватка вцепившихся в его футболку рук ослабла, и ткань снова прилегала к коже. Казалось, даже слизистая оболочка уже не была пропитана этим зловонием.

Когда он снова огляделся, рядом никого не было. Только пучок дрожащего света, заливавшего дивной аурой центр подиума. На полу неподалеку появились цветные пятна.

Юго подошел ближе и опустился на одно колено. Темные пятна. Много. Вероятно, по большей части старые. Если вглядеться, они даже на цементе. Словно вся дискотека стала местом массового убийства. Подземная бойня, сатанинская музыка заглушала крики всех этих одновременно разверстых глоток, в свете стробоскопов рассекаемых лезвиями ножей.

Юго осторожно потрогал пятна кончиками пальцев. Он зашел слишком далеко. Теперь ему всюду мерещится зло. Это всего лишь следы напитков, которые многократно расплескивались здесь на протяжении многих лет. Не более того. Бокалы, задетые локтями в разгар танца. Здесь не проливалась кровь и не приносились жертвы.

Юго поднялся на ноги и решил, что с него хватит. Он опять впустую потерял время. В очередной раз. Он прошел между диванами, миновал бар.

Больше никаких жертв, замурованных в стенах, никаких запахов или стонов. Просто ночной клуб. Пустой. Темный.

Он вышел на свежий воздух, наслаждаясь солнечным светом и кислородом, в котором не клубилась пыль. Присел на ступеньки, чтобы подвести итоги и констатировать, что ему нечего предъявить. Следует признать, что он ошибался.

Тень Башни разрасталась и теперь почти достигла шестого шале.

Юго сдался и, вместо того чтобы вернуться по тому же пути, решил завершить осмотр здания. Ничего особенного он не обнаружил, но через мгновение обернулся и сразу же заметил ее – она выделялась на тропинке, ведущей к двери. Небольшая каменная постройка, вероятно той же эпохи, что и Башня. Никаких проемов, только прямоугольный блок, размером меньше гаража. Строго говоря, она даже не была спрятана, просто «затеряна» среди ветвей на опушке леса, в укромном уголке, куда и ходить-то незачем.