Чтение онлайн

— Не полетит, — поморщившись, авторитетно пробасил мальчишка. — Без дрынобулы ни за что не полетит.

— С дрынобулой что хочешь полетит! — сварливо возразил старик. — А ты без нее попробуй!

— Ты, дед, не гоношись. Без дрынобулы и пробовать нечего. Старик тяжело вздохнул, задумался.

— Да где ж ее взять, дрынобулу? — расстроился он.

— Хробак говорил, что на прошлой неделе видел подержанную дрынобулу в Мщерах на барахолке.

— Хробак тебе наговорит! — возмутился старик. — Верь ему... Он говорит, что и со снежным человеком встречался, автограф у него брал...

— Но насчет дрынобулы чего ему врать? — не согласился мальчишка.

— Хробаку соврать, что два пальца... — Старик запнулся, кашлянул. — В общем, враль еще тот. А потом, как ты в Мщеры попадешь? Допуск у тебя есть?

— Нет...

— И у меня нет. Какая тогда разница, есть ли дрынобула на барахолке в Мщерах или ее там нет?

Мальчишка развел руками.

— А без дрынобулы не полетит, — упрямо повторил он.

«Какой еще допуск в Мщеры? — недоуменно подумал я. — Неужели я был прав, когда предположил, что здесь элитная лечебница для душевнобольных? Но как тогда с этим согласуется вращающийся столб, огородники, домовики? Впрочем, одно другому не мешает».

Старик отстранил от себя велосипед, окинул его придирчивым взглядом.

— Должен полететь! — безапелляционно заявил он. — Зря, что ли, магическими заговорами крылья расписал?

Мурашки пробежали у меня по спине. С каких это пор «Осоавиахим» и «СССР» стали магическими письменами? Нет, прав-таки шеф, дурдом здесь еще тот...

— Не полетит, — покачал головой мальчишка.

— А с косогора?

— Дед, разобьешься...

— А я попробую!

— Дед, не стоит...

— А я все равно попробую!

— Может, не надо?

— Надо!

— Разобьешься, кто собирать тебя будет?

— А ты на что?

— Ну, разве что я...

До сих пор рассудительная речь мальчишки производила на меня благоприятное впечатление, и я почти уверился, что он обычный нормальный паренек, но последняя фраза расставила все по местам.

— Тогда поехали?! — фальцетом выкрикнул старик.

— Поехали... — сомневающимся эхом отозвался бас мальчишки.

— На косогор?!

— На косогор...

Они начали взбираться по дороге на косогор. Дед вел велосипед, мальчишка шел сбоку, и опять между ними начался спор.

— Полетит! — запальчиво выкрикивал старик, потрясая реденькой бородой.

— Не полетит... — рассудительно возражал мальчишка, но я уже знал цену его рассудительности.

Пока я наблюдал за душевнобольными «воздухоплавателями», к столбу со звездными указателями подошел Барбос и принялся совершать дежурную процедуру. Я схватил фотоаппарат и пару раз щелкнул. Барбос сделал свое дело и гордо, с чувством честно выполненного долга, пошел восвояси.

— Привет, Барбос, — сказал я.

Пес остановился и посмотрел на меня четырьмя глазами. Рыжая грудь у него была широкая, передние лапы раскорячены, как у бульдога. Я попробовал в густой шерсти под грудью разглядеть спрятанную пятую лапу, но не смог. Быть может, пятая лапа не передняя, а задняя? Гм... Барбос хоть и двухголовый, но все-таки пес, и то, что было у него между задними лапами, к пятой лапе не имело никакого отношения.

Черная голова заворчала, белая лениво тявкнула, словно Барбос спрашивал, зачем я его остановил. Вспомнив, что говорила Кузьминична о пятой лапе, я не стал ею интересоваться.

— Никак не могу понять, — сказал я Барбосу, — какая из голов у тебя Бар, а какая Бос?

Головы недоуменно посмотрели друг на друга и пренебрежительно прыснули. Умная псина, понимает... И тогда я решил позлить его.

— Попробуем рассуждать логически, — сказал я. — Слово Барбос пишется слева направо. Значит, левая — Бар, а правая — Бос. То есть черная голова — первый слог, а белая — второй. Выходит, черная голова у тебя старшая.

Белая голова возмущенно тявкнула, зато черная удовлетворенно заворчала.

— Вот и разобрались, — сказал я.

Но это я думал, что разобрались, на самом деле получилось по-другому. Внес я сумятицу в собачьи души, объединенные в одном теле. Белая голова обиженно взвизгнула, черная рыкнула на нее, на что белая зашлась возмущенным лаем и укусила черную за ухо. Черная не осталась в долгу, куснула белую за шею, и через мгновение пес уже вертелся на месте, с рычанием и визгом кусая самого себя за что ни попадя.

— Ты что это, женишок, вытворяешь?! — услышал я из-за спины, вздрогнул от неожиданности и обернулся.

Сзади, облокотившись о штакетник, стояла Лия и зелеными глазами недобро смотрела на меня.

— Ничего особенного, — пожал я плечами. — Помог Барбосу разобраться, какая из голов у него старшая.

— Барбос! — прикрикнула Лия. — Прекрати немедленно!

Барбос замер, повернул к Лие головы.

— Он прочитал твое имя слева направо, и получилось, что черная голова — первый слог, а белая — второй? — спросила она.

Головы рыкнули. Одна возмущенно, другая удовлетворенно.

— Повернись ко мне спиной! — приказала Лия.

Барбос нехотя развернулся.

— А теперь, глядя сзади, получается, что белая голова Бар, а черная Бос, — подвела итог Лия.

Рычание голов стало недоуменным. Затем белая голова радостно взвизгнула и лизнула черную в нос. Черная голова недовольно заворчала, но тоже лизнула белую.

— Меньше слушай всяких пришлых! — посоветовала Лия.

Две пары собачьих глаз посмотрели на меня, и Барбос негодующе рыкнул обеими глотками. Затем подошел ближе, развернулся, задними лапами побросал в меня комья земли и с чувством полного презрения к моей персоне потрусил своей дорогой.

— Получил, женишок? — язвительно заметила Лия. — В следующий раз наука будет.

— Что ты, Лиечка, я не хотел ничего плохого! — соврал я и состроил искреннюю мину.

— Так я тебе и поверила! — фыркнула она. — Эксперименты проводишь. И кто только догадался пригласить на праздник уфолога?

То, что она знала о моей профессии, кое о чем говорило, но я не стал интересоваться, откуда ей это известно, предчувствуя, что ответа не получу. Наоборот, решил подыграть и частично сознаться.