Чтение онлайн

— Идемте, я вам горницу покажу, — смущенно предложила Кузьминична, неловко спрятала деньги в карман фартука и повела меня в дом.

Больше я ничему не удивлялся. Ни европейской отделке «горницы», ни полам с подогревом, ни водяному матрасу на кровати, ни джакузи в ванной комнате. Ни тому, откуда здесь электричество, водопровод и канализация. Впрочем, одно обстоятельство удивило. Отсутствие телевизора и телефона. А в остальном... Устал я удивляться. Было две версии: первая — я попал в лечебницу для элитных душевнобольных, вторая — кто-то затеял грандиозную мистификацию. В первую версию не верилось, а во вторую... Вторая тоже была под большим сомнением. Это какие же деньги надо вложить, чтобы такой поселок отгрохать ради забавы?! По силам разве что какому-нибудь олигарху... Но это вряд ли. Не так-то уж много в России олигархов, а те, кто есть, выше футбола в своих стремлениях не поднимаются. Да и в случае футбола все больше под себя гребут. Сейчас мецената днем с огнем не сыщешь, одни спонсоры. И опять же вопрос — зачем? Олигархи чудить не любят.

— Сергий свет Владимирович, вас горница устраивает? — вывела меня из размышлений Кузьминична.

— И Сережу устраивает, и Свету Владимировну... — скаламбурил я, но, похоже, Кузьминична не поняла. Я задержал взгляд на коробке кондиционера и спросил: — Окна открывать можно?

— Почему нельзя? Конечно, можно, — заверила Кузьминична, и мне почему-то показалось, что о назначении кондиционера она не догадывается. Стоит себе коробка, ну и пусть стоит. Чей же это дом тогда?

—...Что ж, располагайтесь, не буду мешать, — попятилась к двери то ли хозяйка, то ли прислуга, пускавшая в дом постояльцев, пока хозяева отсутствовали. — Чай, обедать когда изволите?

— Чай не буду, — опять скаламбурил я, — а обедать... Часика через два. Помыться хочу с дороги, отдохнуть.

— Легкого пара добру молодцу! — пожелала на прощанье Кузьминична и закрыла дверь.

Оставшись один, я распаковал чемодан, развесил вещи в шкафу, разделся и прошел в ванную комнату. Полочки в ванной комнате были заставлены всевозможными шампунями, кремами для бритья, одеколонами и духами. М-да, сервис для пятисот рублей, прямо сказать, ошеломляющий.

В джакузи я залезать не стал, а принял душ. Вытираясь полотенцем, вышел в комнату, открыл окно. Кузьминичны в палисаднике не было, исчезла со стола и громадная миска с нарезанными баклажанами. Наверное, хозяйка перебралась на кухню, где и продолжила заниматься, судя по объему миски, зимними заготовками. Я с сомнением оглядел комнату. При таких-то хоромах да зимние заготовки? Неувязочка получается...

Со стороны гостиницы приглушенно шипел граммофон, и хриплый голос в сопровождении не менее хриплой музыки задорно пел-выкрикивал: «Лучше выпить пару чая!..» Чего именно пару: стаканов, чашек — в песне не уточнялось. У подножия косогора тарахтел трактор, и Василий-тракторист под чутким руководством карлика пытался взгромоздить на прицеп летающую тарелку. То ли грузчик из Василия в подпитии был никакой, то ли руководство недостаточно чутким, но у них ничего не получалось. К столбу с указателями вновь подошел Барбос и вновь окропил его с двух сторон. Только теперь вначале задрал правую заднюю лапу, чем вызвал недовольное ворчание черной головы, а затем левую. Столб скрипнул и слегка провернулся по оси. Неужели Барбос его поливает, чтобы легче вращался?

Я отошел от окна, сел на кровать. Надо бы позвонить шефу... Напрямую ему ничего говорить нельзя, а вот завуалированно подготовить... Мол, доехал нормально, спасибо за машину... Пока ничего существенного, но есть интересные наметки... В частности, изменение конфигурации аномальной зоны Кашимского треугольника...

Однако когда я попытался вызвать шефа по мобильнику, ничего не получилось. Нет, не высвечивалось на Экране «Абонент недоступен» или «Номер заблокирован», происходило нечто непонятное. То после набора первых же цифр шли короткие гудки, то вдруг я вклинивался в чей-то разговор, то диктор какой-то радиостанции начинал вещать новости или сводку погоды. Я не отступался и все пробовал, пробовал... Пока из телефона шепелявым голосом не грянула песня «У самовара я и моя Маша...».

Дождался-таки! Я очумело уставился на мобильник, перевел взгляд на окно и не смог понять, откуда звучит песня. Тогда я отключил мобильник, улегся на кровать и закинул руки за голову. Почти так же, как мобильник, работал в аномальной зоне и навигатор глобальной системы позиционирования. Он не отключался, но точка нахождения машины на местности прыгала по экрану, как мишень в простенькой компьютерной игре «Охота на зайца». Да, но зачем тогда на крыше гостиницы стоит антенна спутниковой связи? Бутафория? Или... Или все, что происходит с мобильником и навигатором, не имеет никакого отношения к аномальной зоне Кашимского треугольника, а целиком и полностью зависит именно от спутниковой антенны? Выходит, все-таки мистификация? Но кому это нужно и зачем? То, что наши олигархи на такое не пойдут, я понял давно. Видел, как тряслись руки и горели глаза нефтяного магната Алтуфьева, когда он перебирал осколки Адычанского метеорита. Вот уж правильно говорят: «руки загребущи, глаза завидущи»... Но если это все-таки мистификация, то затеяна она отнюдь не ради меня.

Я начал анализировать странности сегодняшнего дня и практически всему нашел объяснение. Напустить в лесу туману — не проблема, и на нагретую солнцем дорогу он выползать не будет, если использовать жидкий азот. Спрятать в землю мотор, который вращает столб с указателями — это совсем просто. В цирке с помощью зеркал прячут тело человека, оставляя на столе одну голову, аналогичным образом легко и «глаза отвести» с развилки на Бубякино... Зеленоватокожая Лия, Кузьминична, Дормидонт Александрович и Александра Дормидонтовна — обычные артисты, играющие свои роли... Вот двуглавый пес Барбос — это да. Это круто. Но в кунсткамере и не такие монстры замаринованы в банках с формалином. Разве что не поддавалась объяснению остановка «Хаммера» на лугу... Если не предположить, что в картонной коробке Лии находились вовсе не цыплята, а мощный высокочастотный разрядник. При импульсном разряде в результате электромагнитного резонанса стрелки всех приборов падают на нуль и, естественно, аккумулятор не дает искры...

Я перебирал в голове казус за казусом, находил вразумительные объяснения, все больше успокаивался и не заметил, как задремал. В дреме мне привиделось черт знает что. Будто бы я волшебным образом перенесся в Киевскую Русь, и водит меня по хоромам княжеского терема ключница в древнерусских одеждах и с лицом Кузьминичны, все показывает да рассказывает, а между делом с усмешкой выговаривает: «Эх ты, дурачина-простофиля! Ты ж кого это за моих знакомых принял?! Знакомец мой, Владимир, — это не князь, а конюший нашего князя, удалой молодец, Копытом прозванный... А сынок его, Ярослав, постельничим был. Головастый мужик, перину пуховую придумал, за что его за глаза Мудрым прозывали...» Под конец Кузьминична-ключница неожиданно пропела ангельским голоском: «Сережа свет Владимирови-ич! Откушать не изволите?!»

Я проснулся и никак не мог понять, приснился ли мне зов или на самом деле прозвучал из открытого окна.

— Сережа свет Владимирович... — снова донеслось из окна. — Кушать не изволите?!

Вскочив с кровати, я бросился к окну и выглянул.

Вечерело. Покрасневшее солнце зависло над горизонтом, в низине вдоль косогора стелились тонкие нити тумана. В воздухе пахло листвяной прелью и... странно, почему-то дыней. Не вызревают здесь дыни, откуда тогда запах? Привозная, что ли? Музыка со стороны гостиницы не звучала, было по-хорошему тихо, и только где-то из-за угла несмело тренькал сверчок. Летающая тарелка карлика, скатившаяся к подножию косогора, исчезла, трактор тоже. Справился-таки с задачей Василий.

— Сергей Владимирович, — с укором сказал голос Кузьминичны, — чай, ужин стынет...

Я посмотрел из окна налево и увидел хозяйку дома в нарядном сарафане и ярком цветастом платке. Она сидела у стола, застеленного белой, вышитой, как и занавески на окнах, красными петухами скатертью, на которой, как на самобранке, были расставлены блюда крестьянского разносола. При виде румяных пирогов мне так захотелось есть, что я позабыл скаламбурить насчет стынущего чая.

— Пять минут, Кузьминична, оденусь... — пообещал я и принялся натягивать джинсы. И все же, как ни хотелось есть, пока одевался, думал не о пирогах, а о своем странном сне. К чему бы мне снилась Древняя Русь? Как уфологу, мне приходилось сталкиваться с толкованием сновидений, и шеф даже заставил прослушать платный курс лекций по сновидениям у психоаналитика. Так что по этой части я достаточно подкован — по крайней мере, чтобы анализировать подсознательные видения. А вот в истории Древней Руси я не силен... Не уверен, но, кажется, Ярослав Мудрый не был Владимировичем, и давно забытое знание выразило в подсознании протест таким вот сном... Или все-таки был? Но если предпосылка верна, тогда многое объясняется... В том числе, почему Кузьминична предстала в качестве ключницы — задавал же я себе вопрос, чей это коттедж? Одно, пожалуй, не объяснить — почему во сне я был твердо уверен, будто Кузьминична жила тысячу лет назад в Древней Руси? В принципе, любой сон можно разложить на составляющие, проанализировать их, дать соответствующую оценку, найти связь с реальными событиями и переживаниями... Да толку-то с этого? Толковать сновидения можно по-разному, и это главное, что я вынес после прослушивания курса лекций о сновидениях и о чем не преминул поставить в известность шефа, что он зря деньги на ветер выбросил, заплатив за лекции по психоанализу для своих сотрудников. Уфология и то гораздо более точная наука, чем толкование сновидений.