Искатель, 2011 №3
Шрифт:
Что было дальше, девушка не увидела, потому что электричка дернулась и, медленно разгоняясь, отъехала от платформы.
Происшествие очень позабавило девушку, и она даже перестала нервничать из-за отсутствия милиционера. Беспокойный червячок страха временно затаился где-то глубоко внутри. Мерно застукали колеса на стыках, в такт им нормализовалось сердцебиение, и, чтобы окончательно успокоиться, Ольга вернулась к отгадыванию слов.
...Это должна была быть большая добыча. Полная меда. Напряглись чувствительные нити паутины, существо опять выставило из шерстки кончики ушей и услышало запах меда, большого меда, своего меда. Из-за поворота появился передний вагон электрички, в вечернем тумане разошелся световой конус, бликами бежавший по рельсам далеко впереди поезда. Медовый Ткач распушил шерстку на загривке. Паутинка за паутинкой, продольный стежок, поперечная гибкая перекладинка — электричка рвала ячеистую ткань, а пальчики древнего существа впитывали каждое колебание, каждый толчок. От этих рывков и дерганий в его лапки теплой волной вливалась сила — таково было свойство сплетенной им конструкции. Топорщащиеся шерстинки нателе Медового Ткача приобрели восковую прозрачность, хвост свился под животом в тугое кольцо, и, не выпуская из лапок концы нитей, он медленно приподнялся над землей, ненадолго завис над пожухлыми травинками и, потихоньку разгоняясь, полетел к составу...
Рука не плясала в такт движению, писать на этом участке пути было удобно, и Оля увлеклась отгадыванием кроссворда: «Большое сухопутное млекопитающее из четырех букв. Хмм... Если воинское звание, как у Анатолия Сергеевича — «капитан», то животное должно оканчиваться на «н». Кто же это может быть?»
— Слон! А, Слон! Смотри, какая краля в нашем вагоне присутствует!
Обернувшись, Ольга увидела, как в вагон один за другим вошли четыре парня. Они были примерно одного с ней возраста.
— Слышь, братаны, может, не поедем в общагу к медичкам, а здесь заякорим? А, Юрец?
— Прекрати, Пон. Вечно ты всех с панталыку сбиваешь. — Отстранив товарища, тот, которого назвали Юрцом, прошел вперед и подсел к девушке, а остальные расселись в соседнем отсеке.
Оля вспомнила, что раньше уже видела этого высокого красивого парня. Где-то в Одинцово: то ли на дискотеке в ДК, то ли во время какой-то драки, а может, где-нибудь в магазине. И парня по кличке «Слон» она тоже узнала: в прошлом году он участвовал в соревнованиях по борьбе на кубок области.
— Вы, девушка, не обращайте на этих лохов внимания. — Манера речи парня сразу не понравилась девушке. — Эй, Зяма, доставай фишульки, — велел он, даже не повернувшись.
Сидевший с краю костлявый парень незамедлительно достал колоду карт и, ловко ее перетасовав, стал раздавать на четверых.
— О, Киса Воробьянинов! — сказал Юрец, увидев высунувшуюся из корзинки мордочку котенка. — Какая прелестная тварь!
Девушка наклонилась и стала поправлять марлю на корзинке, и тут Юрец с легким прикусом поцеловал ее в родинку на шее.
— Что вы делаете? — Оля резко распрямилась, и на ее бледных щеках выступили красные пятна.
— Вы так разволновались, что мне это очень даже приятно, — растягивая слова, сказал Юрец и положил руку ей на коленку.
Обмылок ледышки медленно завертелся внутри, будя задремавшего было тревожного червячка, и, прислушиваясь к его вращательным движениям, Оля зажмурилась, а гладкая рука парня начала двигаться вверх, навстречу кусочку внезапно появившегося льда.
«Что со мной? Почему меня вдруг парализовало? К моему бедру еще не прикасалась чужая рука... И этот холодный кусок внутри... Вот-вот он сольется с его рукой, но нельзя, нельзя им этого позволить!»
Девушка размахнулась и ударила. Ударила в пустоту и открыла глаза. Юрца рядом не было. Он уже сидел рядом с дружками и, не глядя в ее сторону, рассматривал доставшиеся карты.
...Медовый Ткач, пролетев над всем составом, опустился на крышу второго от конца вагона, словно притянутый магнитным полем. Сев, он отпустил остатки порванной паутины: тонкая нить сложилась одним концом в спираль прямо перед ним, вторым же свободно повисла на уровне окон вагона. Медовый Ткач ждал. И чуткие кончики пальцев, и тонкие перепонки ушек, и светло-коричневые чешуйки на хвосте — все-все подсказывало ему: «Близко!»
Парни резались в карты. Желтоватый свет заполнял вагонное пространство, а Ольга смотрела на заоконную чернильную пустоту и представляла, как войдет в вагон капитан милиции, как она нарочно поздоровается с ним по имени-отчеству и какое при этом лицо станет у Юрца. Ведь они все трусы! Трусы!
Между тем Анатолий Сергеевич, дойдя до середины состава, в очередном тамбуре наткнулся на заклинившую дверь. В ожидании следующей остановки он достал свою ментоловую пшикалку и освежил рот.
— Зяма-то наш опять проиграл, — услышала девушка голос одного из парней, — давай, чувачок, действуй! Но, прошу тебя, Зямок, с вдохновеньем!
«Взз-тляямп, взз-тляямп», — какие-то незнакомые звуки заполнили вагон. Оля повернула голову и увидела, что тощий Зяма, подпрыгивая как кузнечик, перемещался от сиденья к сиденью и ловко чиркал по ним небольшим ножичком. Кожзаменитель на сиденьях расползался, словно кожура взрезанных помидоров.
— Зачем ты портишь? — закричала девушка и тут же увидела прямо перед собой хищно-птичье, перекошенное лицо.
Сталь лезвия сверкнула между их лицами и исчезла. И проволочки усов, неровный белый бантик на черном фоне, острые ушки, испуганные желтые пуговки глаз, — вместо ножичка в руке Зямы кулечком болтался Пуська.
— Не трогай! Отпусти котенка! — Оле показалось, что эти слова выкрикнула не она, а кто-то гигантский и невидимый воспользовался ее ртом, как метательным орудием, и швырнул их в лицо парню.
— Отпустить? Да с удовольствием! — Зяма ухмыльнулся, обнажив желтые прокуренные зубы, выставил руку с котенком в окно и разжал пальцы.
— Ну, ты прямо как Шварценеггер отпускаешь! — заурчал толстый Пон.
...Медовый Ткач дождался своей первой добычи. Это был хороший мед, очень свежий и мягкий. Медовый Ткач вошел в него легко и беззаботно, и даже позволил себе немного порезвиться, поплавать и понырять, прежде чем впитать его в себя. Медовый Ткач сжал и разжал пальчики, свернул и развернул хвостик, приоткрыл глаза и, аккуратно переставляя лапки, начал движение по крыше...
— Гад! Гадыыы! — Оля отпихнула Зяму и бросилась по проходу в конец вагона. Там, на стене, в обрамлении желтого ящичка с прорезями, была большая черная кнопка. Но на пол пути кто-то схватил ее за воротник и рванул назад с такой силой, что зубы с клацаньем ударились друг о друга. Девушка попробовала развернуться, но чьи-то цепкие пальцы обхватили шею, и — вперед, вперед, вперед наклонялась голова. Оля упала, предварительно получив хлесткий удар коленом ниже спины. Трое парней схватили Ольгу за руки и волоком вытащили в тамбур. Юрец шел сзади. Там они прислонили девушку к стенке, и Зяма, больно защемив грудь, дохнул ей в лицо чем-то кислым.