Клоун
Шрифт:
«Истинные, первородные вампиры оказались на грани вымирания еще до того, как драконы и гиганты навсегда покинули историческую сцену. С тех пор они встречаются крайне редко. Те кровопийцы, о которых мы привыкли судачить, те, что фигурируют в фольклоре и страшных сказках — это скорее Потусторонние. Если мне не изменяет память, в одном из путей существует магическое зелье, которое так и называется — „Вампир“».
«Если твой начальник уже скатился в состояние полубезумия, вполне вероятно, что он по ошибке или незнанию выпил именно это зелье. Смешение двух разных путей неминуемо ведет к потере контроля. Хм, я смутно припоминаю: путь „Ночи“, который ты называешь путем „Бессонного“, на высоких Последовательностях совместим с путями „Смерти“ и „Гиганта“. Но путь „Вампира“ в их число не входит».
«Разумеется, нельзя исключать и того, что твой начальник пошел на этот шаг вполне осознанно. В конце концов, „Вампиры“ могут похвастаться завидным долголетием, превосходным здоровьем и невероятно привлекательной внешностью. Ради подобных даров многие готовы мириться даже с полубезумным состоянием».
Клейн ошеломленно застыл. Он и помыслить не мог, что мистер Азик снабдит его столь бесценной информацией.
«Путь „Смерти“ — это путь „Сборщика трупов“. То, что он совместим со „Следователем“… тьфу, с „Бессонным“ на высоких Последовательностях — эту тайну я выудил из дневников императора Росселя. Но кто бы мог подумать, что, начиная с 4-й Последовательности, к ним можно примешать еще и путь „Гиганта“… А ведь именно по этому пути идут жители Города Серебра. В наши дни он известен как путь „Бога Войны“… Я давно подозревал, что Король Гигантов Ольмир и есть тот самый древний Бог Войны…»
«Хм, в записях Росселя черным по белому сказано, что Церковь Богини Вечной Ночи и Церковь Бога Войны ненавидят друг друга и не терпят малейшего примирения… Неужели всё дело в том, что их пути взаимозаменяемы на высоких ступенях?»
«Если опираться на эту гипотезу, то вечная вражда между тремя древнейшими Церквями — Повелителя Бурь, Вечного Пылающего Солнца и Бога Знаний и Мудрости — обретает вполне логичное объяснение. Ведь подвластные им пути „Моряка“, „Барда“ и „Читателя“ тоже наверняка можно смешивать на высоких Последовательностях!»
«А если вспомнить Бледную Эпоху на закате прошлой Эры… Главными виновниками гибели Смерти наверняка стали именно Богиня Вечной Ночи и Бог Войны…»
«Капитан в повседневной жизни ведет себя абсолютно нормально. Если не брать в расчет его дырявую память, в нем нет ни капли безумия. Так что вариант с зельем „Вампира“ можно смело вычеркивать!»
«В последнее время к мистеру Азику возвращается всё больше воспоминаний… Неужели „Ползучий Голод“ и впрямь послужил столь мощным катализатором?»
Едва заметно кивнув, Клейн продолжил чтение:
«Термин „Мутант“ не обозначает какую-то конкретную расу. Это скорее общее название для целого ряда схожих существ. В обычном состоянии они ничем не отличаются от людей. Но в глубинах их душ вечно тлеют первобытные, извращенные и подавленные желания. Стоит им лишь столкнуться с определенным триггером или оказаться в специфической обстановке, как их нутро вырывается наружу. Они превращаются в кровожадных монстров, готовых на всё ради утоления своей жажды убийства».
«Как только приступ спадает, они вновь возвращают себе человеческий облик. Но с каждой такой вспышкой они становятся всё более безжалостными и хладнокровными. В конечном итоге их разум искажается окончательно и бесповоротно».
«Самый яркий и, пожалуй, единственный пример, который я могу сейчас вспомнить — это оборотни. В повседневной жизни их невозможно отличить от людей. Даже большинство способностей Потусторонних не в силах их распознать. Но в полнолуние их извращенные желания обостряются до предела, и это неминуемо влечет за собой физические метаморфозы».
«Твой начальник вполне может оказаться скрытым „Мутантом“. А гибель товарищей стала тем самым триггером, пробудившим его истинную натуру».
«Всё вышесказанное — лишь мои личные догадки. Моя память всё еще напоминает решето, поэтому я не могу поручиться, что не существует иных объяснений. Вполне возможно, что твоя теория о предвестниках потери контроля тоже верна».
«Но если он действительно выпил зелье „Вампира“ или от рождения является „Мутантом“, спасти его уже невозможно. Впрочем, когда-то бытовало мнение, что все „Мутанты“ изначально были самыми обычными людьми. Они подверглись жуткому проклятию или пали жертвой скверны еретических богов и демонов. Именно поэтому в определенных ситуациях они превращаются в чудовищ».
«Кроме того, я понятия не имею, поддаются ли лечению ранние симптомы потери контроля. Мой тебе совет: немедленно доложи обо всем вышестоящему руководству. Остается лишь надеяться, что еще не слишком поздно».
Отложив письмо, Клейн помрачнел. Устремив невидящий взгляд на письменный стол, он надолго погрузился в раздумья.
Ему пришлось признать: вариант с «Мутантом» действительно имел право на существование. Но и симптомы надвигающейся потери контроля сбрасывать со счетов было нельзя.
«Остается лишь дождаться ответа от мадам Дейли… Мое письмо, отправленное позавчера ночью, должно было лечь ей на стол еще вчера утром. Если бы она ответила сразу, я бы получил весточку еще вчера вечером или, в крайнем случае, сегодня на рассвете… А сейчас уже время близится к полудню… Может, этот мелкий посланник до смерти боится врат Чаниса и не решается сунуться ко мне на дежурство? Или мадам Дейли просто завалена делами?» — Клейн покачал головой. Чувствуя чудовищную усталость, он с помощью медитации заставил себя провалиться в сон.
Оказавшись в мутном, иллюзорном мире грез, он мгновенно обрел ясность рассудка. Он прекрасно понимал, что спит.
Вскоре перед ним возник Данн Смит в своем неизменном тонком черном плаще.
Сымитировав сомнамбулическую, замедленную реакцию спящего, Клейн вяло поздоровался:
— Доброе утро… капитан…
Данн едва заметно кивнул:
— В ходе расследования по делу Ланевуса Леонард нащупал одну зацепку. Ему нужна твоя помощь.
— Тот «Тайнозритель», которого к нам направил Священный Собор, задерживается. Из-за поломки парового поезда он прибудет лишь завтра утром.