Чтение онлайн

Ну да чёрт с ней, с Англией. А вот английская технология литья чугунных пушек Андрею вполне бы пригодилась. Вот только успели ли англичане уже освоить подобное, или ещё нет? И кого надо выкрасть, подкупить либо убить, чтобы получить нужного специалиста? Эти вопросы пока что оставались без ответа. А ведь применение чугуна имело свои "подводные камни".

Так, из-за разницы материалов болванки ствола и чугуна, застывание отливки происходило неравномерно, что приводило к образованию во внутренней части пушки раковин, из-за чего чугунное орудие было склонно к разрывам. И из-за этого порой отбраковывали до половины отлитых изделий. В общем, раковины внутри ствола оказались для производителей неприятным сюрпризом. Ибо с медью и бронзой подобного не происходило. Бороться пробовали разными способами, но всё одно это был тот ещё геморрой. И Андрею очень хотелось понять, как с этим справились англичане, не имевшие никакой научной базы, но при этом отливавшие хорошие пушки, что признавали все, закупая их у островитян.

Правда, сам он не собирался заниматься извращениями, ведь недаром же он был попаданцем! Уж что-что, а про идею Родмана знал.

Смысл её был в том, чтобы использовать металлический водоохлаждаемый стержень для оформления внутреннего канала пушки. Одновременно в процессе затвердевания и охлаждения пушки наружная поверхность формы, изготовленной в металлических жакетах, подогревалась. При этом затвердевание ствола пушки происходило последовательно от внутренних слоев к наружным, и тем самым реализовался принцип направленного затвердевания. Ствол пушки с литым каналом получался плотным и без дефектов. Причём использовать процесс можно было и частично, без внешнего обогрева.

Ну и, разумеется, про Англию это так, к слову. Русские литейщики были ничуть не хуже английских, и как только он получит в свои руки собственные железные заводы, он тут же приступит к экспериментам. Пусть Головин и Оболенские набивают свои карманы, наполняя рынок "мирным" железом. А вот ВПК он собирался подмять под себя.

Ну а овловской крепости пока что предстояло довольствоваться тем старьём, что отыскалось среди его многочисленных трофеев.

Разумеется, не обошёл князь своим вниманием и местный отдел Компании, который немало порадовал успехами.

Воспользовавшись благорасположением наместника, отхватившего под себя наиболее лучшие промыслы, её приказчики в этом году забили склады товаром буквально под завязку, отчего четырёх пришедших ганзейских кораблей уже не хватило, чтобы вывезти всё подчистую. И пришлось Захару организовывать собственный конвой, хотя больших барышей это и не обещало, поскольку таможенная изба к тому времени ещё не функционировала, и кораблям нужно было, сделав приличный крюк, зайти в Ивангород, дабы взвесить груз и оплатить пошлины. Нет, набивший во время противостояния с ганзейцами руку на контрабанде Захар мог легко обойти любой закон, но князь как в воду смотрел, и специально предупредил купца о нечто подобном. Так что пришлось тому проплыть лишние мили и потерять некоторое время, соблюдая законность. Впрочем, с учётом того, что Ботнический залив вскрывался раньше, чем Финский, то овловцам получилось не сильно отстать от основных конкурентов.

А тем временем, оставшийся в Овле за старшего Ждан продолжал наполнять складские помещения товарами, ведь лесорубы, углежоги и смолокуры всё так же исправно поставляли ему результаты своих трудов.

Ну а когда с местными делами было покончено (текучка, разумеется, не в счёт), князь приступил к вопросам обследования и заселения практически пустых земель собственного наместничества.

Тут он тоже не собирался изобретать велосипед, а решил использовать удачный опыт былых поколений, как шведов, так и русских. От шведов он взял принцип освоения финских земель, начиная от побережья. Освоив и достаточно заселив его, дальше люди сами шли вглубь земель, постепенно вводя их в оборот. А по опыту освоения Сибири, центрами таких островков будущей экспансии должны были стать небольшие острожки, выстроенные в устьях рек или просто в удобных для морского хода местах. Заодно на них же возлагалась и охрана границ нового наместничества от любого посягательства.

Когда формирование первого каравана было окончено, перед князем неожиданно встал вопрос о семье: стоит ли брать их с собою. С одной стороны маленькие дети, с другой, а чем он хуже Муравьёва? Тот ведь мог ходить по Охотскому морю со своими женщинами. И ничего. А вот Варваре морская прогулка явно не помешает. Да и детям тоже. Так что решено – совместим служебную командировку с отпуском!

На этот раз флагманом княжеской флотилии стал "Пенитель морей", та самая то ли лодья, то ли пынзар, ещё не старый и хорошо проверенный не в одном деле корабль. Командовал на нём Федот по кличке Тур, очередной дикорастущий командир. Кадровый голод хоть и отступил, но всё ещё был чувствительным. В этом году каперская флотилия Андрея пополнилась очередной шхуной, получившей имя "Громобой" и бригом с многозначительным названием "Первенец". А про торговые корабли Компании и вовсе говорить не стоило. Число их уверенно росло год от года. Так что пришлось Малому очередную ревизию делать, отсекая от дальних плаваний всякую мелочь, тонн так в 30–80. Ныне в Амстердам уходили только те корабли, чья грузоподъёмность начиналась от ста тонн, или шести тысяч пудов. Остальным отдавались на откуп балтийские линии. Ну и в овловскую эскадру тоже всю мелочь списали. Что, учитывая мелководность и малоизученность берегов, было вполне себе верным решением.

Первым пунктом, который посетил наместник, стал Торнио. Городок за прошедшее время успел неплохо преобразиться, и даже обзавёлся настоящей стеной, собранной из срубов с земельным наполнением, и густо обмазанных глиной. А на его дозорных башнях важно вышагивали часовые, внимательно осматривающие горизонт, как и полагается на пограничье. А чтобы им было видно как можно дальше, лесные заросли, окружавшие городок, были расчищены ещё больше, чем при прежних хозяевах, и там, где ещё год назад стояли могучие деревья, теперь радовали взгляд свежераспаханные поля.

На другом берегу Турнеэльвен, ближе к устью, красовался свежерубленным тыном небольшой острожек, прямо говорящий любому наблюдателю о том, что никакого разграничения по фарватеру новые хозяева этих земель рассматривать не собираются. Выше по течению – да сколь угодно, а вот устье русские будут контролировать единолично (по крайней мере, пока на это хватит сил). И точно так же, как вокруг городка, вокруг острожка раскинулись небольшие распаханные поля, символизируя собой то, что первые колонисты времени даром не теряли, а местный голова действовал с размахом, достойным уважения.

"Пенитель морей", под залпы салюта, первым вошёл в реку, а уж за ним потащились и лодьи каравана, облепив собой немногочисленные городские вымолы, и практически сразу приступив к разгрузке новых колонистов и товаров, столь необходимых для них и города. Андрей же, прихватив жену и детей, отправился в дом местного главы с визитом.

Сам голова встречал наместника ещё в порту, а тем временем в его доме спешно готовились к встрече дорогого гостя.

Когда сенная дверь отделила их от толпы зевак, женщины тут же удалились на женскую половину дома, забрав с собой и детей, а мужчины поднялись в горенку, обсудить насущные дела. Впрочем, даже при беглом взгляде было заметно, что дворянин вполне справлялся со своими обязанностями: город строился и укреплялся. Торговля с Лапландией, затихшая было в ходе краткосрочной войны, судя по увеличивающемуся товаропотоку, вновь росла и крепла, а земли, пригодные под пахоту, постепенно, по мере прибытия новых крестьян, вводились в оборот. Правда, лучше всего тут росли овёс да ячмень, так что хлебом город богат не был. Но это была проблема всего наместничества и решалась она просто: завозом зерна в обмен на богатства местных земель. Ну и, разумеется, не забывали тут и об образовании. Ведь для бурного роста провинции нужен был достаточно большой пласт грамотных людей. Кадровую же проблему учителей решили, как всегда, за счёт соседа. И в Овлу и в Торнио привезли тех, кого похолопили в своё время в Литве, с обещанием отпустить на волю с возможностью уехать куда угодно, но только после того, как они смогут оставить за себя достойную смену. А в помощь для налаживания учебного процесса от князя-наместника передавали новообразованным школам в дар учебники, отпечатанные за его счёт в камской вотчине.

Однако больше всего местный голова порадовался, конечно, новым людям. Городку очень сильно требовались рабочие руки, а лопари предпочитали кочевать со своими олешками по дальним кочевьям, ну а саамы – жить своей жизнью в лесах, лишь изредка заезжая на торг, дабы обменять свои поделки на нужное им. Да и просто разбавить местных свеев русскими людьми тоже было неплохо. А то вместо нормальной речи в округе уже какой-то суржик из двух языков складываться начал…

Покидал Торнио князь спустя трое суток и в хорошем расположении духа, твёрдо пообещав голове в следующем году подбросить ещё колонистов. Теперь же его путь был на юг, к тамошней границе русских владений.