Чтение онлайн

– А, что? – сказал мистер Мердль, оборачиваясь к ней. – Что такое?

– Что такое? – повторила миссис Мердль. – Вы, кажется, пропустили мимо ушей все, на что я жаловалась.

– Вы жаловались, миссис Мердль? – спросил мистер Мердль. – Я не знал, что вы расстроены. Что же вас расстроило?

– Вы меня расстроили, – ответила миссис Мердль.

– О, я вас расстроил! – сказал мистер Мердль. – Что же я такое… Как же я… Чем же я мог расстроить вас, миссис Мердль?

В своем рассеянном, не от мира сего состоянии он не сразу нашел подходящее выражение.

В виде слабой попытки убедить себя, что он хозяин дома, мистер Мердль заключил свою речь, подставив указательный палец попугаю, который не преминул выразить свое мнение об этом предмете, вонзив в него клюв.

– Вы сказали, миссис Мердль, – продолжил он, засунув в рот укушенный палец, – что я расстроил вас.

– Довольно того, что я должна повторять это дважды, – сказала миссис Мердль. – Я могла бы с таким же успехом обращаться к стене, с большим успехом – к попугаю. Он по крайней мере хоть крикнул бы в ответ.

– Надеюсь, вы не хотите, чтобы я кричал, миссис Мердль, – сказал мистер Мердль, опускаясь на стул.

– Право, не знаю, – ответила миссис Мердль. – Пожалуй, хоть кричите, только не будьте таким угрюмым и рассеянным. По крайней мере, тогда будет видно, что вы замечаете то, что происходит вокруг вас.

– Можно кричать и все-таки не замечать, что происходит вокруг вас, – угрюмо проговорил мистер Мердль.

– И можно быть упрямым, как вы теперь, и все-таки не кричать, – возразила миссис Мердль. – Совершенно верно. Если вы хотите знать, чем я расстроена, так вот я растолкую вам коротко и ясно: вы не должны являться в общество, пока к нему не приспособитесь.

Мистер Мердль, засунув пальцы в остатки своих волос так неистово, что, казалось, сам себя поднял со стула, вскочил и завопил:

– Как, во имя всех адских сил, миссис Мердль, да кто же делает для общества больше, чем я? Взгляните на эту квартиру, миссис Мердль! Взгляните на эту обстановку, миссис Мердль! Взгляните в зеркало, полюбуйтесь на самое себя, миссис Мердль! Известно вам, каких денег все это стоит и для кого все это добывалось? И вы говорите, что я не должен являться в общество?! Я, осыпающий его золотым дождем! Я, который работает как ломовая лошадь у… у… у… можно сказать, у насоса с деньгами, накачивая их для этого ненасытного общества денно и нощно!

– Пожалуйста, не горячитесь, мистер Мердль.

– Не горячиться? – воскликнул мистер Мердль. – Да вы меня доведете до исступления! Вы не знаете и половины того, что я делаю ради общества. Вы не знаете, какие жертвы я приношу для него.

– Я знаю, – ответила миссис Мердль, – что в нашем доме собирается цвет нации. Я знаю, что вы вращаетесь в лучшем кругу общества, и, кажется, я знаю (да, не напуская на себя лицемерной скромности, могу сказать, что знаю), кому вы этим обязаны, мистер Мердль.

– Миссис Мердль, – произнес этот джентльмен, вытирая свое красно-бурое лицо, – я знаю это не хуже вас. Если бы вы не были украшением общества, а я благодетелем общества, мы бы никогда не сошлись. Под благодетелем я подразумеваю человека, который не жалеет денег, чтобы доставить обществу все, что есть лучшего, по части еды, питья или для увеселения взоров. Но говорить мне, что я не гожусь для общества, после всего, что я сделал для него… после всего, что я для него сделал, – повторил мистер Мердль с диким пафосом, заставившим его супругу приподнять брови, – после всего, всего этого говорить мне, будто я не должен являться в общество, это достойная награда!

– Я говорю, – спокойно ответила миссис Мердль, – что вы должны являться в общество менее озабоченным, более degage [52] . Таскать за собой свои дела, как вы это делаете, положительно вульгарно.

– Как это так: я таскаю их за собой, миссис Мердль? – спросил мистер Мердль.

– Как вы таскаете? Взгляните на себя в зеркало.

Мистер Мердль машинально посмотрел в ближайшее зеркало и спросил, еще более потемнев от медленно прихлынувшей к вискам крови: неужели можно осуждать человека за его пищеварение?

– У вас есть доктор, – сказала миссис Мердль.

– Он не помогает мне, – ответил мистер Мердль.

Миссис Мердль переменила тему:

– Ваше пищеварение тут ни при чем. Я не о пищеварении говорю. Я говорю о ваших манерах.

– Миссис Мердль, это ваше дело. Вы даете манеры, я даю деньги.

– Я не требую от вас, – сказала миссис Мердль, разваливаясь на подушках, – чарующего обращения с людьми. Я не заставляю вас заботиться о своих манерах. Напротив, я прошу вас ни о чем не заботиться или делать вид, что вы ни о чем не заботитесь, как это делают все.

– Разве я говорю кому-нибудь о своих заботах?

– Говорите? Нет! Да никто бы и слушать не стал. Но вы показываете их.

– Как так, что я показываю? – взвился мистер Мердль.

– Я уже говорила: у вас такой вид, как будто вы всюду таскаете за собой свои деловые заботы и проекты, вместо того чтобы оставлять их в Сити или где там им следует оставаться, – сказала миссис Мердль. – Хоть бы вы делали вид, что оставляете их, только делали вид: ничего больше я не требую. А то вы вечно погружены в расчеты и соображения, точно вы какой-нибудь плотник.

– Плотник! – повторил мистер Мердль с глухим стоном. – Желал бы я быть плотником, миссис Мердль.

– И я утверждаю, – продолжила миссис Мердль, пропустив мимо ушей грубое заявление супруга, – что это неприлично, не одобряется обществом, и потому вы должны исправиться. Если мне не верите, спросите Эдмунда Спарклера. – Миссис Мердль заметила через лорнет голову сына, который в эту минуту приотворил дверь. – Эдмунд, мне нужно с тобой поговорить!

Мистер Спарклер, который, только просунув голову в дверь, осматривал комнату, оставаясь снаружи (как будто отыскивал барышню «без всяких этаких глупостей»), услышав слова матери, просунул вслед за головой и туловище и вошел в комнату. Миссис Мердль объяснила ему, в чем дело, в выражениях, доступных его пониманию.