La Vicomtesse, Плужников Владимир Александрович

La Vicomtesse

на обложку

Плужников Владимир Александрович

Шрифт:

– Вы ошибаетесь, миледи, д`Артаньян никак не может быть сейчас в Лондоне, он на службе в гвардейском полку д`Эзессара!

– Значит его зовут д`Артаньян …. Пожалуй следует запомнить это имя…. Возможно вы правы, и он действительно на службе. Я очень надеюсь на это. Вы когда возвращаетесь в Париж?

– Немедленно! Мой корабль ждет в Ист Енде!

Я не стала говорить Рошфору о содомских наклонностях Джорджа Вильерса, благодаря которым он и стал герцогом. Тем более я не стала говорить, что только дурочка может увлечься этим пренеприятнейшим типом, и раз Анна Австрийская совершила такую глупость, то сама виновата в своих бедах. Я намедни беседовала с королевой Генриеттой-Марией, бедняжка очень расстроена – ее отношения с супругом не складываются, и даже медовый месяц не стал тем счастливым временем, на которое она так надеялась. Мы все пребывали в уверенности, что Чарльз, став королем, избавится от старого фаворита своего отца, но пока это не произошло, и Вильерс плохо влияет на молодого короля и ссорит его с женой. А это плохо, очень плохо. Почему так? Не знаю, вероятно, содомская связь у Вильерса была и с отцом и с сыном, и даже став королем Чарльз не может быстро отделаться от своего любовника? Вопросы, вопросы…

– Да, кстати, Рошфор, вы ведь скоро увидите его преосвященство, не так ли?

– Конечно же увижу! Я обязан немедленно доставить ему эти подвески!

– Так вот, когда вы передадите подвески, задайте его преосвященству один вопрос.

– Слушаю вас внимательно…

– Коль Бэкингем сильно мешает всем, не пора ли устранить эту помеху раз и навсегда?

– Передам, - ответил Рошфор, откланялся и уехал.

Заметка на полях « Мои предположения сбылись полностью, но это я узнала позже и совершенно случайно. У Анны Австрийской теперь 14 алмазных подвесок. Можно было бы сразу заказать ювелиру вторую дюжину, обошлось бы дешевле и быстрее».

Трагедия, едва не погубившая окончательно мою жизнь и карьеру Хозяйки Двора Королевы, произошла накануне годовщины свадьбы королевы Генриетты-Марии, днем 12 июня 1626 года. В королевских дворцах всегда толчется множество народа, самого разного – дамы и кавалеры, придворные и случайно попавшие, просители, поставщики, прислуга, охрана, семьи многих из тех кто, как и я, постоянно живет во дворце, и прочие, прочие, прочие. Толчея людская одинакова в королевских дворцах и в Париже и в Лондоне. В Париже разве что во дворце Ришелье народу поменьше и гвардейцы никого из посетителей не оставляют без надзора, и тем более никто не смеет в этом дворце самостоятельно ходить где вздумается.

Эта девушка, лет примерно двадцати, одетая достаточно дорого, как дворянка, сказала Йоменской Страже на входе в Уайтхолл, что ищет место фрейлины или камеристки, и эти болваны, вместо того чтобы проводить незнакомку ко мне, рассказали ей как пройти в покои Ее Величества! Йоменская Стража в крыле королевы проявила еще большую беспечность, они настолько привыкли, что возле королевы, в ее покоях всегда много дам и девиц, и потому не обратили на незнакомку абсолютно никакого внимания! Еще одна девица? Подумаешь, эка невидаль?! И никем не остановленная, незнакомка вошла в гостиную королевы. К счастью для Ее Величества, королеву она никогда не видела, и потому не признала королеву в юной шестнадцатилетней девушке, занятой вышиванием. Незнакомка, имя которой так и осталось неизвестным, приняла за королеву фрейлину Сандру Джонсон, высокую и красивую девушку постарше, лет двадцати от роду, отдававшей в этот момент какое-то приказание камеристкам. С криком «Умри, французская волчица!» незнакомка выхватила из-за корсажа кинжал и бросилась на Сандру. До того, как другая фрейлина, рыжая шотландка Маргарет МакЛеод, схватила незнакомку и, опрокинув на ковер, прижала ее к полу своим телом не давая двигаться, та успела ударить Сандру по щеке кинжалом. Не смертельно, но увы, у бедной девочки на всю жизнь лицо теперь останется обезображенным ужасным шрамом.

Еще две фрейлины и камеристка помогли Маргарет держать незнакомку, но визга и криков при этом было излишне много. На шум прибежала стража, стоявшая буквально за дверью, и не придумала ничего лучше, чем пустить в ход свои шпаги, не разобравшись. Они сдуру ранили Маргарет и камеристку Джоанну, по счастью легко, пропороли платья еще двум девушкам, и едва не зацепили Ее Величество, потому как излишне активно махали своими железяками! Черти бы их побрали этих дуроломов! Незнакомка мертва и некого теперь допросить – и уже не узнать кто она такая, и главное - кто ее надоумил?

В таких делах ответы на классические вопросы Qui prodest? Qui bono?
– самые главные. Кому выгодна смерть королевы и тем более, сейчас? Печально это сознавать, но наибольшую выгоду получает именно Вильерс – Чарльз становится вдовцом и вновь вернется к нему, не разрываясь между любовником и супругой? А приданое Генриетты-Марии? Оно ведь уже потрачено, и потрачено в основном на флот, которым командует опять-таки Вильерс. Вдовый король может снова жениться и с новой женой получить новое приданое, не так ли?

Страшно думать обо всем этом. Страшно, но приходится. Ибо если не я, то кто?

Вопросы, вопросы, вопросы….

Которые уже некому задать.

Но может стража хоть что-то скажет?

«Cui prodest scelus, is fecit» — «Кому преступление выгодно, тот его и совершил».