La Vicomtesse, Плужников Владимир Александрович

La Vicomtesse

на обложку

Плужников Владимир Александрович

Шрифт:

Вот так, Ваше преосвященство, обстояли дела в Англии, неделю тому назад, когда я покинула Лондон.

– Если английский флот не придет на помощь Ла Рошели этим летом, то это очень хорошие новости. Но надо быть в этом абсолютно уверенными, так что вам придется вернуться в Лондон. Вернуться вполне официально, вы повезете Их Величествам письма от венценосного брата, естественно с предложением как с честью всем нам окончить эту ненужную войну. Но это позже, пока они там, в Лондоне, не готовы их принять.

– Хорошо, Ваше преосвященство. Только один вопрос – может быть, стоит помочь англичанам решить проблему Бэкингема раз и навсегда, не дожидаясь пока они там договорятся?

– Нет, не стоит ввязываться в их свары. Но смотрите по обстоятельствам, и если у вас не будет другого решения, то почему бы и нет.

Я навестила тебя, моя девочка и неделю погостила у тебя, в монастыре урсулинок. Я была очень удивлена, когда встретила в монастыре Луизу де Монморанси, подругу своего детства, наши кровати стояли рядом в общем дормитории несколько лет. Луиза немного моложе меня, но и она покинула монастырь, поскольку ее семья решила выдать ее замуж. И вот она снова в монастыре, но не гостья, как я, а в облачении послушницы. Вечером, в те два часа когда монашкам и послушницам дозволено разговаривать, Луиза поведала мне свою историю. И история сия не менее печальна, чем моя собственная, хотя не столь запутанная. Семейная жизнь Луизы поначалу складывалась более чем счастливо – брак, заключенный по сговору родителей, перерос в брак по любви, и в положенный срок Луиза родила мальчика. А потом начались беды – муж погиб на этом самом острове Ре, а вскоре умер их маленький сын. И самое плохое – когда Луиза овдовела, ее стал домогаться сосед. В итоге Луизе пришлось убить его, но перед смертью этот мерзавец смог ударить Луизу по спине своей шпагой.

– И вот после всего я решила вернуться сюда. Ну а моя семья, которая не смогла защитить меня, даже несколько обрадовалась этому решению.

– А, понимаю, теперь кто-то из родни становится наследником?

– Нет, вовсе нет. Наоборот, - улыбнулась Луиза впервые за всю нашу долгую беседу. – У меня увеличится приданое!

– Извини, но я тебя не понимаю…

– Так вот… Сейчас я все тебе объясню. Ты же видишь, что наша старая мать-настоятельница, аббатиса Аделаида уже стара и немощна, и не справляется с управлением этим монастырем и его хозяйством. Епископ Амьена, в чью епархию входит наш монастырь - кузен моей матери, и он пообещал, что вскоре меня назначат сюда светской аббатисой (abbesses seculieres). Так что мне даже постриг принимать не надо, и если я захочу, то всегда могу вернуться в мир и снова выйти замуж. Единственные «но» - я не могу совершать сакральных действий как монашка, и обязана здесь ходить в этом платье. Впрочем, к этому платью мы с тобой давно привыкли.

– Так это прекрасно! – я обрадовалась вместе с подругой. – Да, кстати, по возвращении в Париж, я могу замолвить за тебя словечко Его преосвященству, дабы ускорить дело.

– Спасибо, но уже все всё решили. Бумаги о моем назначении должны прибыть со дня на день.

– Ну что ж поздравляю! И что ты намерена делать?

– Думаю изменить обучение девочек в школе. Нас готовили к жизни в монастыре, и совсем не готовили к жизни в миру, что едва не стоило мне жизни.

– Да и мне тоже. История моей жизни гораздо запутаннее, чем твоя, но тоже не сладкая. Вот послушай…

И я рассказала Луизе историю свой жизни, без тех подробностей, о которых пишу тебе, моя девочка.

А затем мы обсудили с Луизой чему и как надо учить девочек в монастырской школе, что бы у них было хоть чуть-чуть меньше проблем в жизни, чем у нас.

Нас не учили жизни в миру. Нас очень и очень многому не учили. И, пожалуй, самое страшное - нас не учили мечтать, даже о малом. Я надеюсь, мы хоть что-то исправили и это поможет нашим детям.

Написано на полях, частично по верх текста и другими чернилами :

«По настоящему, больнее всего нас ранит только голос нашей совести».

Буквально на следующий день к вечеру упомянутые бумаги прибыли вместе с самим епископом, Луизу рукоположили в чин светской аббатисы, ну а всем нам пришлось отстоять в соборе все службы, положенные по такому поводу. Для меня это оказалось тяжелым испытанием, поскольку после того, как я покинула монастырь, я даже к воскресной мессе не всегда хожу.