Чтение онлайн

мал. Однако, выйдя на улицу, разговора между друзьями детства так и

не получилось.

– Ты в колхозе? – Спросил Степан.

– Не-а, – ответил Илья. – Сам по себе. В прошлом году курей-

бройлеров держал. Не птицы, а драконы. Они у меня в огороде по-

жрали всё, что только росло и шевелилось. Ты себе брюхо распори,

ляжь полежать, за пятнадцать минут ничего не будет. Всё растащат.

Я их долго терпел. Ну, а уж когда до картошки добрались, стали из

земли выкапывать и жрать, я их всех под нож пустил. Ну, и куры бы-

ли! По пять, по шесть кило, да жир один.

– А, разве так можно – в колхозе не состоять? За тунеядство под

суд, в лагеря не боишься? Придут, скажут: собирайся, пойдём.

– Скажут, пойду. Всё лучше, чем дурачком жить. А у тебя там

как, в городе?

– В городе у меня плохо. Живу дурачком.

– Так ты из-за этого в лесу стреляться мостился?

– А, это ты, значит, за ёлкой стоял, улыбался?

– За ёлкой стоял я, а кто улыбался, не знаю.

На этом разговор и закончился. Они молча подошли к костру,

разведённому у фермы.

В шагах пяти от костра, на двух брёвнах, положенных углом,

сидели молодые девчата и парни. Были включены сразу три магнито-

фона, с разной, громко звучащей музыкой. Пятеро парней, стоя звез-

дой вокруг костра, толкали по очереди одного, которому всякий раз

после толчка приходилось перепрыгивать костёр, чему, похоже, он и

сам был рад.

Всякий раз, прыгая через костёр, толкаемый кричал:

– Я Иисус Христос, Сын Божий! Сгораю за людей!

– 243 –

– Чего это он кричит? На костре же Джордано Бруно сожгли, –

сказал Степан шёпотом. Игнатьев понял его слова как упрёк и стал

оправдываться.

– Да, это так, шелупонь, салаги. Не обращай внимания, не оби-

жайся. Магазин грабанули, догуливают. Им уже и на хвост сели, со

дня на день должны повязать. Ты постой тут, осмотрись, я сейчас.

Илья побежал к сидящим у костра. Поговорил с одним, с дру-

гим, у третьего взял две бутылки. Возвращаясь к Степану, по дороге

поймал за грудки того, что прыгал да кричал и что-то сурово ему

втолковал.

Подойдя к другу детства, Илья спросил:

– Ну что, не приглядел себе никакую? – И, протягивая Степану

коньяк, и вино под названием «Алазанская долина», пояснил.
– Сухим

будешь запивать.

Степан взял бутылки, выпил из горлышка коньяку и запил его

сухим. За ним следом приложился к спиртному и Игнатьев. Как толь-

ко выпитое вино улеглось и позволило Игнатьеву говорить, он опять

принялся за сватовство.

– Хочешь, познакомлю. Есть девчонки хорошие.

– Устал, пойду спать, – сказал Степан тоном, не терпящим воз-

ражений.

– Хорошо, высыпайся, – согласился Илья. – А, завтра я за тобой

заеду, будешь нашим болельщиком. С пионерлагерем в футбол игра-

ем. Я маечки специальные для такого случая сделал. Фирменные. Са-

ми красные на спине жёлтой нитрой номер, а спереди трафаретка:

«Лимония – страна чудес». Как?

– Здорово. Только я не смогу. У меня завтра встреча в лесу.

– Лба с двустволкой? – Усмехнулся Илья. – Успеешь. После иг-

ры время будет.

– Да, нет. Мне нужно из лагеря кое с кем...

– Так на футболе и встретишься. Завтра весь лагерь на ста-

дионе будет.

– Ну, тогда договорились, – сказал Степан и, пожав Илье руку,

пошёл в темноту, и сразу же, споткнувшись, чуть не упал.

– Левее. Левее бери, ты прямо в колею полез, – закричал Илья.

От костра, оставшегося за спиной, доносились крики:

– Я Джордано Бруно! Я сгораю за людей!

– 244 –

*

*

*

В пятницу, на следующий день после разговора с Карлом, Гали-

на, в тайне от него, посетила квартиру, в которой тот жил. Долго го-

ворила с соседями и услышала о нём только хорошее.

В её жизни наступила пора, когда она особенно нуждалась в

поддержке и опоре, в светлом примере. Говоря Степану о том, что не-

равнодушна к новому соседу, она и представить не могла, насколько

близка была к истине. По-настоящему же поняла это только теперь,

когда их продолжительная беседа и лестные отзывы бывших соседей

Карла слились в одну неразрывную цепь.

Глядя на него, сидящего в креслах, она спрашивала себя, что так

притягивает к нему? Жалость? Нет. Жалости он совсем не вызывал,

так как ни жалким, ни несчастным не был. И слова-то говорил самые

простые, обыкновенные, но ей они почему-то казались значительны-

ми. Самыми важными из всего того, что когда-либо слышала.

«Он интересен, жизнелюбив, свободен. А за тем, как рисует или

вырезает, – думала она, – можно наблюдать часами».

За один день, за пятницу, он из буковой ножки сломанного та-

бурета, при помощи перочинного ножа, по памяти, вырезал её бюстик.

С ним было хорошо, тепло, уютно. Хотелось сидеть рядом и ни-

куда не уходить.

Отправив братьев в деревню и оставшись одна, Галина приня-

лась хозяйничать и наготовила Карлу с дюжину разных блюд. Карл,

говоривший, что есть не любит, что сухари с чаем для него лакомство,