ЛЮБЛЮ
Шрифт:
рил в лицо, как сойдя на качающуюся дорогу, он спустился под землю
и там, под землёй, слушал очень отчётливо над ним звучавшие, чело-
веческие голоса.
А случилось следующее.
Старичок, увидев приближающуюся станцию и крайнее нетер-
пение пассажира, действительно открыл ему вагонную дверь, специ-
альным ключом. Степан на тихом ходу, бодро и беспрепятственно по-
кинул вагон и, пройдясь по перрону, спустился с него по лестнице, где
и упал, потеряв сознание. За те несколько секунд, которые провёл лё-
жа на траве, к нему успели подойти люди и обсудить его между собой.
– Нализался.
– Не похоже. Надо бы рот ему открыть, понюхать. Может сердце?
– Не похоже? Такой теперь и пьёт!
Заметив движения в теле, люди отбежали на безопасное рас-
стояние и стали вести наблюдения оттуда.
Степан встал, осмотрелся, не спеша снял с себя приставшие тра-
винки, поднялся на перрон и машинально сел в подошедшую элек-
тричку. Доехал в ней до станции Кусково, где захваченный волною
отдыхающих, против воли, был исторгнут из чрева электропоезда и
препровожден в сторону лесопарка.
Неожиданно пошёл дождь. Многие из шагающих рядом со Сте-
паном, охая и причитая, раскрыли над собой зонты. Некоторые, при-
– 231 –
меру коих последовал и Степан, пошли ближе к деревьям в надежде
укрыться от ненастья под кроною оных. По дорогам продолжали про-
хаживаться смельчаки, и немало их было, делая вид, что ничего не
произошло. Находя в падающих на них каплях какое-то особенное
удовольствие.
Дождь был сильным, но недолгим. Закончился сразу же после
того, как Степан почувствовал, что промок до нитки. Выйдя из укры-
тия на дорожку, он продолжил прогулку. Мутные лужи, образовав-
шиеся после дождя, по цвету напоминали кофе, перемешанное с мо-
локом, и странно – Степан стал различать в свежем воздухе характер-
ный кофейный запах.
Навстречу ему шли такие же, как и он, до нитки промокшие, но
почему-то весёлые и смеющиеся люди. Многие из них шли босиком,
неся обувь в руках.
После долгой прогулки, решив, что у него нет другого выбора,
как только вернуться домой, он спросил у пары влюблённых, встре-
тившихся на пути, где находится станция. Молодые люди в сухой
одежде, должно быть не попавшие под дождь, сказали, что он на пра-
вильном пути и если будет идти прямо, то как раз к железнодорожной
станции и выйдет.
До нитки промокший Степан вышел на совершенно сухой перрон.
– Павлищево, – с удивлением прочитал он изменившееся назва-
ние станции. – А Кусково? – Спросил Степан у стоявшей недалеко от
него женщины, как бы стараясь объяснить ей, что совсем недавно эта
станция называлась иначе.
– Кусково с Курского вокзала. Вы что-то путаете, – ответила
женщина.
– А эта, с какого же? – Поинтересовался Степан, совершенно
запутавшись.
– С Казанского, с какого, – ответила она, передразнив и закинув в
рот тыквенную семечку, отошла от подозрительного человека в сторону.
– С Казанского, – повторил Степан вслух и, вспомнив что-то
своё, крепко задумался.
Решившись на что-то, он перешёл на другую платформу с ука-
зателем «От Москвы» и занял очередь в кассу. Когда подошла его
– 232 –
очередь, стоявший за ним мужчина с эмалированными вёдрами в ру-
ках, нетерпеливо спросил:
– Будете брать билет?
– Не на что, – наивно ответил ему Степан, ощупав мокрые
карманы.
– Тогда отойдите, дайте другим взять. Электричка подходит! –
Закричал на него мужчина.
– Пожалуйста, – смущённым шёпотом ответил Степан, продол-
жая щупать карманы.
К перрону, действительно, подходила электричка. Не задумыва-
ясь о штрафных санкциях, пропустив всех желающих в ней уехать,
Степан вошёл последним. Он не стал проходить в вагон, решил ехать
в тамбуре, не столько из страха перед возможным контролем, сколько
из-за своего неприглядного вида. Но скоро выяснилось, что и тут ему
не место. В тамбуре он был не один. На полу, в углу, со стороны не
открывающихся дверей, сидел парнишка лет четырнадцати, который
мусолил беломорину и в голос о чём-то плакал.
Перейдя через узкую тёмную площадку в тамбур другого ваго-
на, Степан и там оказался лишним. Двое подвыпивших друзей сомни-
тельного вида, занятые разбором спорного дела, при виде посторонне-
го человека, на мгновение смолкли и с нетерпением косились на него,
дожидаясь того, что он пройдёт в вагон и оставит их наедине. Прихо-
дилось входить в вагон.
В вагоне стоял гул, в котором можно было различить и взрос-
лый смех, и детский плач и обрывки брошенных на ветер фраз. Четве-
ро мужчин, слева от Степана, положив «дипломат» на колени, играли
в карты, двое сидевших с ними рядом, с интересом следили за игрой и
дожидались своей очереди. Сидевшие по другую сторону спорили.
Сухощавый мужичок с бурым лицом, размахивая руками, убеждал:
– А я говорю, что ни один бюрократ рабочим не был. Прихожу к
нему, говорю – дайте справку, что я у вас живу! А, он мне: «вы снача-