ЛЮБЛЮ
Шрифт:
Рита. – Хотела, чтобы подсказала мне кое-что, в самостоятельной ра-
боте. Ну, а уж ты, как бы заодно.
А если честно, не знаю зачем. Может, из зависти, из злобы.
Я злая стала. Давно уже злая и ничего с собой поделать не могу.
У меня на первом курсе был ухажёр, выпускник, с бородкой, симпа-
тичный. Он поначалу мне много чего рассказывал, смешил, дарил
цветы. И много разных мелких подарков преподносил. А потом его
словно подменили. Стал спрашивать: курю я или нет, верю ли в Бога?
А потом и вовсе пропал. А больше никого у меня и не было. Да и тот
ни разу меня даже не поцеловал. Знаешь, почему он меня бросил? По-
– 341 –
тому что один из педагогов сказал ему обо мне плохие слова. Он ска-
зал ему, увидев нас вместе – бездарную актрису может любить только
бездарный режиссер. Да. Так при мне и сказал. И он, ухажёр мой,
симпатичный с бородкой, ему поверил.
Рассказывая о себе, Рита подняла юбку и заглянула под неё.
– Похудела, – грустно сказала она. – Ноги стали худые, как гли-
сты вонючие. Ну, разве это ноги? А были точёные. И вот, представь
моё состояние. Молода, красива и никому не нужна. Когда ты просто
никому не нужна, это обидно, но жить с этим можно. Но когда тебе
каждый встречный говорит, что ты красива, называют царицей, а ты
всё равно никого не интересуешь, это уже страшно. Так страшно, что
словами не передать. Испытываешь кожный зуд и постоянное ощуще-
ние гибельности.
Кто-то мне в ответ на мои жалобы сказал, что это может быть от
переизбытка жизненных сил. Не знаю, не думаю, чтобы от переизбыт-
ка. Думаю – от того, что просто жизни нет никакой. Понимаешь?
Жизнь моя, она ни горькая, ни плохая, она никакая. Быть никакой ху-
же всего на свете, уж лучше не быть никакой. Помнишь, я Ольге го-
ворила, что одна девочка грозилась отравиться, если её бросят? Ну, о
той, у которой гордости совсем нет? Помнишь, как я это говорила?
Помнишь, как я над ней смеялась? Так вот, это была я. Меня бросили,
так-то. Брошенка! Слово-то, какое обидное, матерное.
Да, я плакала при всех. И я травилась. Травилась на самом деле.
Хорошо в общежитии тогда жила, вовремя откачали. Наелась табле-
ток, еле спасли. Ведь ты не знаешь, сколько нервов я потратила,
сколько крови мне попортили. Ведь и меня, как Жанку из «Щуки»,
тоже со второго курса выгнать хотели. Готовила я специально отры-
вок, собирались педагоги, мастера, все наши ребята-студенты. Соби-
рались для того, чтобы посмотреть и сказать «спасибо, вы свободны».
Мне просто чудом повезло, что среди наших был один посторонний.
Мастер хотел его выпроводить, хотел в своём кругу со мной покон-
чить, но за него попросили, оставили, и он меня спас. Чужой оказался
самым родным. Правда, он не совсем чужой, сестра его со мной учит-
ся. Запомни, Фёдор Макеев, может, книгу напишет, писателем себя
считает.
– 342 –
– Он себя не считает писателем, – возразила Анна, внимательно
слушавшая сестру.
– Ты что, знаешь его? – Как-то растерянно спросила Рита, не
умея скрыть своего недовольства.
– Да, – спокойно сказала Анна.
– Имей в виду, – чуть ли не грозить стала старшая. – Писатель -
это не мужчина, это человек без пола. А во-вторых, москвичи на при-
езжих не женятся.
Анна покраснела и опустила глаза. Покраснела оттого, что сест-
ра говорила о Фёдоре так, как она не могла и помыслить, то есть, счи-
тать его женихом.
– Потом болела я много, – продолжала Рита свою скорбную по-
весть. – Всё никак привыкнуть к городу не могла. К его домам, ули-
цам, людям. Ненавидела этот город, боялась его. Я и теперь его боюсь
и ненавижу. Единственное средство, как мне тогда казалось, которое
могло бы защитить, были деньги. Да, да, обыкновенные деньги. Тогда
мне казалось, что в них всё, – и сила, и власть. Имея деньги, казалось,
я смогу жить и учиться спокойно, и злой город, со своими злыми
людьми, перестанет давить на меня, перестанет пугать. Встал вопрос,
где их взять. И, тут я увидела, как на моих глазах, легко и просто, бо-
гатеют такие же девчонки, как я. И я тоже решила попробовать, но не
учла одного, что эта лёгкость и простота кажущиеся. Тут ведь одной
красоты не достаточно, надо ещё личностью быть. Я видела много
красивых девчонок. Красивых, но, к сожалению, пустых. Кому они
нужны? Тут надо понравиться. Надо именно суметь подать себя так,
как надо. Надо уметь поддержать разговор и потом не каждая ещё так,
как Ольга, может взять и сразу лечь в постель с незнакомым мужиком.
– Рита хохотнула и добавила. – Да к тому же с таким, у которого на
теле нет ни единого волоса!
– Так она, выходит… – сказала Анна, разинув рот.
– Проститутка, – договорила за неё сестра. – Ну и что здесь та-
кого? Чего ты так глаза вытаращила? Ты сама её видела. Нормальная
тётя, с руками, ногами. Воспитанная, не дура какая-нибудь. Правда,