ЛЮБЛЮ
Шрифт:
человеком. Поживёт немного, а потом по собственной воле станет ры-
бой и будет плавать в воде днём и ночью. Огромного дерева с тарзан-
кой на берегу давно уже не было. Не видно было ни пня, ни просто
места, где оно росло, весь берег был покрыт ровной зелёной травой.
Да, и того чистого пруда, в котором ему хотелось плавать днём и но-
чью в виде рыбы, тоже давно не существовало. Всё это были неприят-
ные перемены, но они не угнетали его так, как в день приезда.
За мыслями и воспоминаниями Степан не заметил, как опоздал
к обещанному сроку. Тихий час длился в лагере два часа, а они, как
оказалось, прогуляли два с половиной. Торопясь и переживая за Лену,
Степан взял у Ильи велосипед и повёз на нём девочку в лагерь.
– Ох, и влетит нам с тобой, – говорил он, крутя педали.
Оставшись у калитки, Илья тем временем разговорился с Ири-
ной Кондратьевной.
– Как, тётя Рин, познакомилась с внучкой?
– 350 –
– Господь с тобой, Илюша. Да, разве это внучка?
– А кто же? С чужими детьми так не нянчатся. Да и со своими
теперь... А ты, тётя Рин, думала, он на нас с тобой поглядеть приехал?
Нет. Тут у него свой интерес. Я и мать её видел, хорошая девка. Он с
ней в лагере под ручку ходил, а к тебе не привёл чегой-то.
Степан привёз Лену к корпусу как раз в тот момент, когда отряд
её вернулся с полдника. Ощупав неприятным, завистливым взглядом
сияющую девочку и раскрасневшегося от быстрой езды, запыхавше-
гося, но счастливого её спутника, Таня подошла к Степану и строго
напомнила ему о его обещании явиться после отбоя. При этом зачем-
то сказала о том, что возьмёт с собой одеяло и что им придётся гулять
всю ночь. Степан подтвердил свои, сказанные ранее слова, но тут же,
чуть ли не при Тане, стал смеяться над своей неспособностью отка-
зать, сказать «нет», а также над её излишним доверием к этим нена-
дёжным обещаниям. Приходить к ней вечером он не собирался.
Вечером, сидя дома, слушая равномерное тиканье ходиков, Сте-
пан вспомнил слова Лены:
«Мне до восемнадцати недолго ждать осталось, всего десять
лет. А когда восемнадцать исполниться, мы с тобой поженимся, и я
буду тебе доброй женой».
Он улыбнулся и стал мечтать. Ему представилась разрушенная
коммунистами церковь, восставшей из руин, новой, отстроенной, бе-
лой с золотыми куполами. При большом скоплении народа в этой
церкви идёт торжественная служба венчания. Под венцом он, с посе-
ребрёнными от времени висками, в тёмном костюме, а рядом с ним –
Лена, стройная, восемнадцатилетняя, в белом, красивом платье с фа-
той. Благочестивый священник, в праздничном облачении, благослов-
ляя, провозглашает соединяющие слова, а где-то высоко на хорах, по-
добно ангелам, звучат голоса певчих.
Погружённый целиком и полностью в свои раздумья, сидя с
блаженным от этих сладких мечтаний лицом, Степан не заметил, как в
комнату вошла матушка и подошла к нему.
– Сынок, скажи, или это внучка моя была? – Спросила Ирина
Кондратьевна, как раз в тот момент, когда сына ангельские голоса
певчих уносили в поднебесье. Степан вздрогнул.
– 351 –
– Какая, к чёрту лысому, внучка? Вечно ты скажешь, так ска-
жешь, – грубо ответил он и тут же об этом пожалел, так как мать от
грубых его слов заплакала.
– Ну, а с чего ж ты тогда в дом её приводил? Я подумала... –
всхлипывая, говорила мать.
– В гости! В гости приводил! Собаку показать.
– Ну, в гости, пусть в гости, – недоверчиво шептала Ирина Кон-
дратьевна, с трудом соглашаясь с сыновьими доводами. – Только
странно это – чужого ребёнка и в гости.
– Ничего не странно. Всё так, как должно. Хорошо, что напом-
нила, надо Илье велосипед вернуть.
– Ему он теперь не нужен.
– Это почему?
– Ты, как уехал, пришли за ним из милиции и увели.
– Да, как же... Когда? Что ты?
– Вот я тебе и говорю. Как ты девочку повёз, за ним и пришли.
– За, что же его? За тунеядство?
– Да, говорят, будто сбил он шайку из малолетних, и эта шайка,
по его наказу, забралась в магазин. Они же, те, что в шайке были, на
него и доказали.
После такого неожиданного известия, Степану почему-то пред-
ставилось, что всех не работающих, то есть, официально не числя-
щихся работающими, вдруг стали хватать и вешать на них чужие де-
ла. Так он был совершенно уверен, что в Москве арестован и Фёдор.
– Я еду в Москву прямо сейчас, – сказал Степан и стал соби-
раться. Впрочем, кроме мыслей, собирать ему было нечего, и, подумав
о Лене, он пожалел, что не попрощался с ней, а подумав о матери,
вспомнил про шерстяные носки, которые она обещала связать.
– Носки не забудешь, свяжешь? – Напомнил он Ирине Конд-
ратьевне, настроение у которой, после внезапного сыновнего заяв-
ления, заметно ухудшилось. – Не забудешь? – повторил Степан, не
дождавшись ответа, глядя в грустные глаза матери. – Ты же говори-
ла: «легко»?