ЛЮБЛЮ
Шрифт:
придёт. Не переживай. Я тут бесспорно, преступница, но ты прости
меня и Леденцова прости.
Выйдя на улицу и направляясь домой, Фёдор стал себя
спрашивать:
– 357 –
«Зачем в ту дождливую ночь, от своего подъезда, от дома, с ок-
раины, я повёз её куда-то в центр, в квартиру к чужим людям? Не хо-
тел ли я уже тогда, интуитивно, подсознательно, оградить себя от неё,
избавиться? Нет. Вроде нет, – отвечал он себе. – Ну, хорошо.
А теперь? Зачем искать её теперь, когда надо работать. Но, нет же. Ра-
бота не пойдёт, пока душа не будет спокойна. А, для этого нужно най-
ти Анну».
На вопрос – почему увёз её от дома, ответа так и не нашлось.
Размышляя об Анне, Фёдор думал ещё и о том, что находится сейчас в
таком положении, в котором о женщине нельзя и помышлять. Которое
можно выразить словами «от одного ушёл, к другому не пришёл». «Да
и какую жизнь, какие перспективы я могу ей предложить? – Думал
он. – Смогу ли сделать её жизнь счастливой? Имею ли право любить
её и возбуждать в ней надежды? Да и она, совсем ещё ребёнок и не
имеет, должно быть, никакого представления о тех чувствах, которые
испытывает мужчина к женщине и женщина к мужчине».
Приехав домой, он открыл почтовый ящик, чего никогда ранее
не делал, и к своему удивлению, нашёл в нём пустой конверт, на ко-
тором был написан адрес Анны. Рита постаралась, перед больницей.
Радости не было предела, тем более, что дом, указанный на кон-
верте, находился совсем рядом.
Фёдор сразу же побежал по адресу. Подошёл к дому, вошёл в
подъезд и, поднявшись на второй этаж, позвонил в дверь. И после это-
го радость в душе вдруг стала угасать, а на смену ей пришла тревога и
необъяснимый страх. Когда же, после первого и второго звонка, ему
никто не открыл, угасшая радость вернулась с удесятерённой силой.
Да так, что он даже возликовал.
Убегая от двери с чувством выполненного долга, будучи теперь
совершенно уверенным в том, что Анна пристроена, он всё же назы-
вал себя подлецом, ругал за двоедушие, но в то же время не забывал и
гордиться собой, тем, что пересилил влечение, соблазн, уводящий от
работы.
В этот момент в душе много было неясного, волнующего, того,
что он не мог или не хотел осмыслить, оставляя всё на потом.
– 358 –
Одновременно и ругал, и хвалил себя. Испытывал радость от то-
го, что нашёл Анну и радовался тому, что дома её не оказалось. Радо-
вался, что есть на свете такой человек, тому, что он её любит. И в то
же время, тому, что не может её любить и не может быть рядом с ней.
«Работа, работа, работа, работа!», – твердил он себе под нос,
как заклинание и тут же улыбался, вспоминая удивительной красоты
мир, открывавшийся ему в глазах Анны.
«Нет. Любовь – это такая болезнь, которая подомнёт под себя
всё», – доказывал он себе необходимость забыть Анну и тут же думал
о том, как беден был бы человек, не испытывай, хоть иногда, того, что
испытывает влюблённый.
*
*
*
Поутру, распрощавшись с матушкой, Степан решил забежать в
лес и проститься с Леной. На озере он её не нашёл.
«Возможно, ещё рано и они завтракают», – думал он, шагая к
поляне. Но на поляне бегали дети. Услышав, что к женщине, сидящей
на верблюжьем одеяле, обращаются, называя её Александрой Тихо-
новной, он подошёл к ней и спросил о Лене.
– Солнышко? С вожатой, в лагере задержалась. Мы отрядом в
лес пошли, а они в столовую. Воду в чайники нальют и сейчас подой-
дут. Присаживайтесь, – сказала Александра Тихоновна, у которой на
переносице лежал приклеенный слюной лист подорожника.
Не обратив должного внимания на предложение воспитательни-
цы, Степан сначала пошёл быстрыми шагами, а затем побежал в сто-
рону лагеря. Перемахнув через забор, он очень скоро отыскал столо-
вую. То место, где, по словам воспитательницы, должна была нахо-
диться Лена.
Решив, что в чайники наливают кипячёную воду, он прошёл в
зал, а затем в варочный цех. Но ни в варочном, ни в зале ни одной жи-
вой души не обрящил.
– 359 –
«Наверное, разминулись», – решил Степан и, окинув груст-
ным взглядом стоящие ровными рядами квадратные столики, пошёл
на выход.
Он уже вышел из столовой, как вдруг, услышав голос Тани, не-
истово кричавшей на кого-то, вернулся и зашёл в умывальник.
Это было довольно просторное помещение, облицованное кафе-
лем, где в несколько рядов, плотно прижимаясь друг к другу, были
размещены маленькие раковины, а при входе на стене висели аппара-
ты для сушки рук и вафельные полотенца, сшитые концами таким об-
разом, что могли вертеться как угодно, но упасть не могли.
Из двух раскрытых кранов под большим напором и с шумом в
раковины хлестала вода. Рядом с кранами, держа одну руку на венти-
ле, а в другой пустой чайник, стояла Таня и теперь уже не кричала, а