Чтение онлайн

Это вошел Удилак. В новеньких полковничьих эполетах, в мундире, расстегнутом фривольно, с красным лицом и нетвердой походкой:

–  Ваше Величество! Гвардейцы, отличившиеся в операции "Иго-го", благодарили просить… что я вру?… просили благодарить: угощение отличное!

Тут королева Флора выступила со своей высокой оценкой упомянутой операции и ее участников. Пусть и немного она смыслила в лошадиных статях, но Милорд ей очень понравился, очень!
– Минут двадцать назад муж водил ее смотреть на этого сказочного скакуна…

–  Милорд? Я не понял… - сказал Пенапью в странной тишине.
– вы ходили смотреть на него? Куда, простите?

–  В мои конюшни, принц, - куда же еще? А вы как думали?
– Крадус уже ничего не стеснялся.
– Кто смел, тот и съел! За что полковничьи эполеты на Удилаке? За то, что Милорд - наш! Так чего просят твои герои, полковник?

–  Артистов!
– улыбнулся его любимец во все 32 зуба.
– Прикажите, Ваше Величество, тех кукольников отпустить до утра… И еще там, говорят, певуны какие-то, в подземелье, а? Их бы тоже - потому как захотелось ребятам искусством побаловаться! Не знают, как развлекаться… забыли!

–  Это мой круг вопросов, полковник! Подойдите ко мне… - с этими словами Канцлер взял Удилака под руку и повел его в пустынную часть зала, что-то внушая ему вполголоса.

…Нужно было видеть принца Пенапью после всего сказанного. Выражение его лица… нет, не будем описывать: не получится! У него кружилась голова. Он потрясенно всматривался в Крадуса, в остальных, он тер свой лоб и шептал:

–  Они здесь… их заперли… это все был обман…

Ничего более не выясняя, он, как сомнамбула, вышел из Дубового зала…

Криволинейное движение по вестибюлю привело Пенапью в закоулок, где спал в кресле Патрик, положив ноги на пуфик. А рядом примостилась та, в чью сторону, уже несколько раз поворачивал принц Пенапью свое светлеющее лицо, как подсолнух за солнцем… Марселла сразу встала:

–  Ваше Высочество?
– и приложила палец к губам: не разбудите, мол.
– Представляете, даже до его комнаты не дошли… Что-то в нем ужасно перетрудилось, наверное, - шептала она.

Пенапью, улыбаясь страдальчески, усадил ее и сам сел, причем сел на пол, и вышло, что смотрит он на девушку снизу вверх.

–  Очень его понимаю, - зашептал он в ответ.
– Во мне бы тоже что-нибудь лопнуло сейчас, если б я вас не встретил… вас одну или вас обоих… Мне мало кто понравился в Абидонии… только вы да он.
– Он пошарил в кармане камзола, в жилетном кармане.
– Ах, да, это же не мой камзол! Захотелось подарить вам что-нибудь… но у меня ничего нет: ограбили, знаете.

–  Я знаю, слышала.

–  Нет, вы не все знаете, Марселлочка. Меня не один раз ограбили: у вас король, оказывается… жулик. Не вздрагивайте так, это еще не самое плохое, что про них про всех можно сказать…

–  О, - поразилась Марселла его проницательности.
– Да вы молодец, Ваше Высочество!

–  Спасибо, - зарделся он.
– А вы мне напоминаете Золушку. Это, кстати, любимая моя книга… И что самое интересное - с вами, я думаю, случится то же, что и с ней: вам, милая, суждено быть принцессой!

–  Мне?
– Марселла испугалась сперва, потом засмеялась, зажав себе рот ладошкой.

–  Вам. Потому что он поймет - не завтра, так через год, - что вы - это клад! И все кончится счастливо, как в той книге, - заключил он с искренней печалью.

–  "Книга"! Сказка это! В ней десять листочков или меньше… И что общего у Патрика с тем принцем?

–  Так вы еще ничего не знаете?
– воскликнул Пенапью громче, чем следовало, и Патрик проснулся:

–  А-а, Ваше Высочество!…

–  Как вы себя чувствуете?

–  Теперь - изумительно! Отдохнул. Да, между прочим, в вашу честь у меня такие строчки сложились, я и забыл:

С утра мне худо было, деточка,

Я чуть в отчаянье не въехал,

Но вы и ваши "ноты в клеточку"

Тоску излечивают смехом!

( Стихи Георгия Полонского )

Строго говоря, тут можно было и обидеться на месте Пенапью, но он, наоборот, расцвел:

–  О, спасибо! Мне никогда еще никто не посвящал… так, чтобы искренно.

Поблизости от них остановились несколько гвардейцев с явными отклонениями от устава в форме одежды и поведении: они принялись играть в "жучка"…

Терпение Канцлера истощалось:

–  Я вам трижды объяснил, полковник, противозаконность вашей просьбы! Вы попросту глуповаты для этих эполет. Ступайте. Кру-гом! Марш!

Удилак повернулся круто и сделал несколько по-строевому чеканных шагов к выходу. Но - передумал, видимо:

–  А ты кто такой? Ты же - штатский… Ваше Величество, как он может мне говорить: "кру-гом"? Все у него под следствием… все расследуется… Слушай, а вот какое дело никто еще не расследовал, возьмись-ка: почему коза - горохом сыплет, а конь - куличами кладет?

Королевская семья прыснула со смеху, Альбина тихонько сказала "Браво, Удилаша!", а Оттилия, прижав надушенный платочек к носу, зашипела:

–  Свояк… Ваше Величество… укоротите своего героя!

–  Домашний арест - как минимум!
– объявил Канцлер и распахнул двери: - Гвардейцы, пройдите сюда.

Вошли те самые, что играли в "жучка". Они покачивались.

–  Разоружить полковника, он арестован.

–  Слушай мою команду, ребята, - возразил Удилак.
– Взять Канцлера, засыпать в его штаны три фунта сухой горчицы, а потом это… посадить на карусели! Видите, какой у бедняги насморк…