Чтение онлайн

Они побежали в сторону "девятки", разбрызгивая ногами грязь. Намокшие штанины, словно жестяные желоба, издавали противный звук. Где-то, с лицевой стороны бара, слышались возбужденные голоса. Кто-то кого-то звал, заработал автомобильный движок и на фасаде соседней девятиэтажки заплясали огромные уродливые тени.

"Рафик", тяжело оседая на задок, развернулся и направился в их сторону.

– Пропустим, - сказал Одинец.
– Кажется у Блузмана сегодня неплохой улов.

Мимо них, переваливаясь с бока на бок, проехала "скорая помощь" и начал с натугой выбираться на асфальт.

– Трогай!
– сказал Одинец и нетерпеливо стукнул кулаком по баранке. Но ты только посмотри, Мцыри, что эти гады вытворяют!

Сзади них полыхнули фары.

– Не вздумай уступать дорогу!
– приказал Одинец.
– Держись осевой линии...

Карташов все время поглядывал в зеркало.

– Они, если захотят, сделают из нас кетчуп.

– А ты, случайно, не помнишь, сколько тебе платит Брод? Если потребуется, подставишь тачку поперек дороги, но этих фраеров не пропустишь, - Одинец взял в руки трубку мобильника и, видимо, соединился с Николаем. Пока не знаю, с какой целью, но кто-то хочет нас обойти...
– сказал он.

Он опять положил руку на баранку, однако Карташов мягким движением смел ее с руля.

– Не мешай, Саня... Я в свое время участвовал в авторалли МВД Латвии и, поверь, был там не последний.

А позади, между тем, рыская, затяжно сигналя, наседал джип. Теперь у него горели все четыре прожектора, висевшие над лобовым стеклом.

– Они хотят нас достать, держи дистанцию, - наставлял Одинец.

– Не мешай, - повторил Карташов.
– Пока мы едем по этой грязи, они никуда не денутся. По бокам кюветы с водой.

– У "черокки" оба моста ведущие, хотя, если они будут наглеть, я их вырублю, - Одинец достал из-за сиденья обрез пятизарядного помпового ружья.
– Ты только полюбуйся, Мцыри, что сейчас будет.

– Смотри, не ошибись! Может, это пьяные отдыхающие резвятся, - но Карташов тут же получил красноречивое опровержение своим словам. Со стороны джипа начали стрелять. К их счастью, ухабы и выбоины мешали прицелиться тем, кто находился в джипе, и пули ушли мимо "девятки" в низинные туманы.

– А теперь наша очередь ответить любезностью, - Одинец наполовину высунулся из окна и с левой руки выстрелил против движения. Отдача была столь сильной, что его отмахнуло вперед и он едва не вылетел через лобовое стекло. Однако, удержав равновесие, и перезарядив обрез, он снова изготовился и стал ждать, когда джип появится в поле зрения.

– Мцыри, сместись немного влево, только сделай это резко, - и когда Карташов провел нужный маневр, Одинец начал стрелять.

Верхние прожектора и нижняя правая фара мгновенно погасли. Машина преследователей завиляла, зарыскала и, проехав метров сто пятьдесят, сунулась носом в полную воды канаву. Дверцы джипа открылись и из него начали выбираться люди. Вслед "девятки" понеслись огненные светлячки и два из них, пробив заднюю стенку кузова, застряли в сиденье. В салоне запахло паленой обшивкой и порохом.

– Ты, Мцыри, надеюсь, помнишь наш уговор?
– неожиданно спросил Одинец.

– Помню.

– Только не к Блузману! Можешь завезти мой труп в лес и там бросить на съедение муравьям. Без обиды...Так как ты там пел: "Сухо щелкнул затвор, оглянулся зека..."

– "Сука!" - выдохнул он и взглянул в облака"... Дай, Саня, сигаретку, свои я где-то выронил..

– А это плохо, оставил ментам вещдок...Приедем домой, выпьем водки, а ты возьмешь гитару...Слушай, Серго Орджоникидзе, почему ты с комвзводом Бандо не мог найти общего языка? Что он - распоследний мудак?

– У нас с ним противоположные взгляды...

– На жизнь? Так у всех они разные. Я уверен, что и ты не согласен с тем, что мы сегодня делали.

Карташов молчал.

– Конечно, не согласен, - повторил Одинец, - твое ментовское чистоплюйство не хочет с этим мириться.

– Возможно, - сквозь зубы процедил Карташов.
– Но этого мужика, который с автоматом, брать не следовало. Он практически целый и сейчас, наверное, уже пришел в себя.

– Это не нам решать. Одной мрази больше-меньше, что от этого в природе изменится? Да ни хрена! Один волкодав ушел, другой пришел. Даже два придут на его место, поэтому отстрел никакого баланса между человеком и хищником не нарушит... Сейчас сворачивай на щебенку, объедем Балашиху.

– Лет десять назад я бы тебя за такие разговоры отдал бы под суд офицерской чести.

– Десять лет? Знаешь, сколько биллионов километров Земля вместе с нами пролетела с тех пор?

– А ты знаешь?

– Предполагаю. Ну, давай считать... В секунду она пролетает 30 километров, в минуту - 1800, а за сутки? А за год, пять лет? Охренеешь! Вечность отделяет нас от тех лет. А ты все топчешься на месте.

– Где ты, Саня, набрался всей этой ахинеи?
– уже веселее спросил Карташов.

– У Гафарова, которого четыре месяца назад застрелил киллер. Кстати, у краснопресненских бань, на волне кайфа и полного благополучия.

– Большой, видать, ученый этот Гафаров?

– Большой авторитет. Очень большой! Брод его уважал и каждое воскресенье носит на его могилку цветы. Белые каллы - любимые цветы жертвы российского беспредела. В следующее воскресенье можем с тобой туда съездить, посмотришь, какие граниты людям ставят на черепушку.

– Памятники ставят в ногах, - уточнил Карташов, - и ногами выносят вперед и...в дверцы крематория...

– В этот раз, наверное, мы с тобой повезем туда останки...

– Заткнись! Я уже наездился, - категорически заявил Карташов.
– Меня от всего этого буквально тошнит.

– Зато там тепло и уютно, как у бабушкиной печки.

– Купи себе вместо бронежилета электрическую грелку, тоже будет тепло и уютно, - Карташов с раздражением выбросил через форточку окурок.

Перед въездом в Лукино им позвонил Николай. Одинец, разговаривая, молча кивал головой.

– Есть, - сказал он, - мы поедем другой дорогой, - дав отбой, сказал: