Чтение онлайн

–Интересно ты тут вот пишешь, – я достала из ящичка его записи, -«Любовь есть Бог и любить следует так же, как любит Бог» … Знаешь, Влад, я вообще конечно не верю во все эти любовные моменты… Но, исходя из твоего понимания… Разве может вообще человек любить настолько сильно?

Алин медленно перевел взгляд на меня и потер подбородок.

–Такая любовь представляет собой идеал… Недостижимый идеал, так как Бог недостижим и непостижим. Но, мы можем стремиться к этому идеалу, не останавливаясь… Иначе, если мы останавливаемся, считая, что достигли идеала… Мы останавливаемся в развитии, – он криво улыбнулся.

–В-верно… То есть, нам надо как бы «взращивать» в себе любовь… – сказала я скорее не Алину, а самой себе, с шелестом перелистывая страницы. –Вот это, вообще красиво звучит: «Любовь обязана знать человека, понимать и любить таким, какой он есть, а не таким, каким удобно его представлять» …

–Да… Потому что, довольно часто, мы любим не человека, а свои представления о нем, – отчеканил Влад.

Воздух в кабинете зазвенел от тишины. Я переваривала озарение за озарением, удивляясь, как человек, при таких условиях и ограничениях, дошел до таких грамотных рассуждений. Он верил в свою философию и спасался мысленными образами от гнета в отделении, жил ими.

С ним, я вспоминала философские студенческие годы и ностальгировала. А он, отвлекался от однотипных будней.

Алин попал в больницу шестнадцать лет назад. Заболел он рано – уже в подростковом возрасте, у него сформировался бред по отношению к матери, младшей сестре и даже кошке. Ему казалось, что они настроены против него и хотят поскорее от него избавиться.

И, тогда, Алин их опередил – убил топором сначала мать, затем сестренку, зарубил также и кошку. Последнюю, употребил в пищу.

Этот человек раньше мог долго и вычурно рассуждать о своем преступлении, как о грандиозной победе. Он даже не оправдывал себя – он гордился страшным деянием.

Но сейчас, он стыдился того, что произошло. Предпочитал умалчивать о преступлении, искать Бога и рассуждать о ценности любви.

Это отделение… научило меня не осуждать людей.

Глава 7. Новенький.

– А, это вы, Арина Витальевна! Добрый день, проходите!

Марина Евгеньевна возилась с папками. Как всегда, ее стол был завален кучей заявлений от психологов, распечатанными заключениями по пациентам из отделения постстрессовых расстройств и служебными записками.

Ее кабинет располагался на последнем, шестом этаже «башни». Несмотря на тренированность, отдышка все равно дает о себе знать после высоких, чертовски неудобных ступенек.

–Ух… далеко же забрались… – выдохнула я.

К тому же, еще и нос зачесался – в кабинете дурманяще-сладко пахло лилиями, на которые у меня аллергия.

–Да… Зато здесь тихо, спокойно. Никто не мешает, – Марина Евгеньевна подошла к вешалке и накинула на плечи изящный халат с оранжевыми вставками.

Эта женщина, на голову выше меня, внушала уважение. Не только прямой осанкой, как у проглотившей кол и килограмм лимонов Милены Альбертовны. Наверное, дело в том самом спокойном, тихом, но в то же время сильном голосе, или, серо-зеленых, проницательных глазах… Она не старалась прятать морщинки под косметикой, предпочитая естественность, а слегка вздернутый нос и распущенные, белокурые локоны молодили ее. Стиль одежды она предпочитала строгий, без излишеств.

–Ну, к делу, Арина Витальевна, присаживайтесь, – она указала на одно из круглых кресел рядом со своим столом. –Слышу о вас очень хорошие отзывы, – она скрестила руки и посмотрела в окно, -Но, за каких-то полтора месяца, вы стали почти что «мамкой» в отделении. Это недопустимо в нашей профессии, с пациентами, все-таки, следует соблюдать дистанцию, особенно – с принудчиками. Сами не заметите, как на голову сядут. Просто, напоминаю вам, – она перевела взгляд на меня. –Хорошо?

–Помню об этом, Марина Евгеньевна, – кивнула я. –Никакой там «мамкой» и не собиралась быть… Да, даю им почитать книги, формирую разные группы… Ну, фильмы им несколько раз на флешки качала и статьи распечатывала, – я слегка заерзала в мягком кресле.

Нос совсем дал течь. Глаза зачесались. К горлу подступал тот самый неприятный ком, затрудняющий дыхание.

–Аллергия? – сразу поняла Марина Евгеньевна. –Ох… психосоматическое между прочим заболевание… Вам салфетки дать? – она полезла в ящичек стола.

–Нет, спасибо, все есть, – я достала второй бумажный платочек из кармана халата.

Марина Евгеньевна оперлась локтями о столешницу и снова посмотрела в окно. Я сидела к нему спиной, но и так знала, что там открывается панорама на весь психиатрический городок, утопающий в молодой зеленой траве и белом цвете яблонь.

–Помогать – конечно, можно, – продолжила Марина Евгеньевна. –Но, помните, что не всегда врачи понимают наши методы и ценят нашу работу. Я знаю, что вы обстоятельно подходите к каждому пациенту – подбираете полезные статьи, фильмы, книги какие-то выбираете… Продолжайте – но аккуратно, согласовывайте, все-таки, с врачом некоторые моменты… Или, если возникнут спорные вопросы – сразу мне звоните. Стесняться не надо, – она улыбнулась. –Я тоже, в своем отделении… К каждому подход нахожу. Попала к нам однажды девочка, уже подросток. В детстве, ее укусила собака. С тех пор, она их панически боится. Съеживается, когда слышит лай… И вот, – она поймала мой внимательный взгляд и снова улыбнулась, -Мы с ней ходили вместе по территории больницы и искали собак. Не все они страшные, так ведь?.. Но, если бы увидели меня с пациенткой в поселке врачи… Не думаю, что одобрили бы. Так что, будьте осторожнее. И всегда, советуйтесь со мной.

–Поняла Вас. Во всем остальном – с работой справляюсь, – я воспряла духом после рассказа главного психолога.

Пациенты для нее тоже люди…

–Еще нагрузку осилите? – она открыла одну из папок.

–Да! – ответила я, как пионер, который всегда готов.

–Хорошо. Может, в июне дам вам женское отделение. Психолог в отпуск уходит. Замените. И опыт тоже, хороший получите, – она захлопнула папку и снова посмотрела на меня проницательными, добрыми глазами. –Вопросы есть?

–Нет.

–Работайте, тогда. Спасибо, что зашли. Всего доброго!

–До свиданья, Марина Евгеньевна! – я прикрыла за собой дверь.

Беседа прошла приятно.

Если бы не эти лилии – так вообще, замечательно.

Попить кофе с Антоном я так и не успела в этот день.

Пациенты пришли на кинотерапию еще раньше меня. Два раза в неделю, мы смотрели фильмы. Со смыслом и не совсем.

Пациенты отвлекались от суеты в отделении, а я – от заключений, от которых уже рябило в глазах.