Чтение онлайн

–Вариант второй, – подхватил Перевертов, -Более распространенный в нашем отделении – Толстая Слоновья Жопа. Так вот, – он продолжил, -Добралась значит до меня… Говорит такая, ахахахах… Перевертов, ты носки менял? И стоит у стены почти… Ну, я снимаю значит с себя носки, подхожу к ней и тычу прям в нос: Наталья Николаевна, да они чистые! Не верите? Да я только что поменял! Чиииистые… аххаха… И, продолжаю ей эти носки в нос совать… Она как к стенке попятилась толстым задом…

Алин окончательно зашелся холодным смехом, затрясся и подрумянился Нечипорук, следом подхватил смехотворную эстафету Лесницкий.

Я тоже не выдержала и захохотала от души вместе с ними.

–Ну, ребят, вы даете…

Не менее веселое отделение, чем раньше – если не смотреть, кто за что здесь оказался.

Закрывать глаза на преступления, иногда – поистине чудовищные…

–Арина Витальевна, спасибо! А с вами не скучно! – Перевертов первым заторопился на завтрак.

–Спасибо вам, всего доброго! – следом за ним, вышел Лесницкий с двумя стульями.

–До свидания, – бросил Нечипорук, засунув за ухо сигарету.

–Арина Витальевна, – Алин рылся в своих бумажках, -Вижу, вы человек начитанный… Интересно с вами… Знаете, я вот прозу философскую пишу… Эссе мое почитаете? – он протянул мне сложенные вчетверо исписанные листы, вырванные из клетчатой тетради.

–Да, Влад, конечно… Спасибо за доверие. До свидания, – я аккуратно вложила листы в свой рабочий блокнот.

Глава 5. Комиссия по настроению.

Этому заведению, возведенному в поселке еще во времена царской России, присуща особая атмосфера. За высоким черным забором и КПП протекает иная жизнь, тягучая и размеренная, чуточку мрачная. Даже деревья здесь лениво колышутся от ветра… Нежатся, блаженно прикрыв глаза, на молодой зеленой травке местные дворняги. Лениво бредут в ближайший «Ярче» пациенты из вольного отделения или общежития, неся подмышкой старенький магнитофон с задорной мелодией, разбавляющей общий мрачноватый фон. Даже «скорые» – совсем не скорые, вползают в городок, минуя хмурых охранников у поднятого шлагбаума, и катятся по основной дороге к приемному отделению.

Торопится и суетится здесь только медперсонал. Он и подталкивает пациентов – то на физиопроцедуры в «башню», то потаскать «бачки» со столовой, которые, по несколько раз в день, подвозит старенькая газелька к каждому из отделений.

Местное питание – не трапезы в профилактории. Скорее, оно напоминает баланду в зоновских условиях. Помню, как в четверку однажды занесли бачки с рыбным вторым – вонища долго стояла на все отделение, даже у пациентов носы свернулись, не то что у чистоплюев из медперсонала. Последние, после памятного рыбного дня, больше не сетовали на отвратный запах «хронья».

Все познается в сравнении.

Сегодня, собиралась майская комиссия. Наши пациенты тряслись в ее ожидании, сидя на кожаных диванчиках возле моего кабинета и кабинета заведующего.

Некоторые перешептывались между собой. Играли в ромашку – «выпишут, не выпишут».

Трясся даже здоровенный Пашка – тот самый, что первым поздоровался в день моего прибытия.

–Паш, все нормально будет. Держитесь, ребят, – для пущего эффекта я подняла кулачок вверх.

–Спасибо, Арина Витальевна, – хором ответили пациенты.

–Арина Витальевна, все равно не выпишут, – отмахнулся Пашка.

Его ноги тряслись от огромной дозы препаратов. Бывает такой побочный эффект – у пациента ноги «бегут» или непрестанно трясутся, даже при лежачем положении.

–Значит, будет надежда на следующий раз, – я оперлась спиной о дверь своего кабинета. –Унывать-то никогда не стоит!

–Арина Витальевна, сегодня ОНА, – Пашка перешел на шепот и посмотрел на меня круглыми глазами.

Я перевела взгляд на дверь кабинета заведующего. Там и выносила приговор пациенту комиссия из трех врачей. В ней принимал участие сам заведующий Аркадьич, молодой врач Марк Яковлевич, временное, но более-менее приятное явление в нашем отделении, и заместитель главного врача Милена Альбертовна.

Ее-то и боялись. Не только потому, что решающее слово оставалось за ней.

А потому, что выписка пациента зависела не столько от его состояния, сколько от настроения зам главврача.

–Плохое настроение? – шепотом спросила я.

–Не то слово, – Пашка поджал губы и опустил голову.

С самого начала я пожалела этого пацана. Попал, по сравнению со многими – за ерунду. Подрался в День Святого Валентина… Соседи знали, что он на учете в психдиспансере состоит – ну и все, вызвали нашу скорую. Четвертый год уже сидит… В то время как одного убийцу выписали за год – за взятку. С родственниками богатыми повезло.

Что же, не у всех они есть.

И, не всегда хорошее настроение у Милены Альбертовны.

Только я хотела зайти в свой кабинет, как со стороны сектора пациентов раздался до боли знакомый, прокуренный голос:

–… твою мать! Так и знала! Ваш чай! Опять засыпаетесь!

Грубый голос принадлежал не санитару, а сестре-хозяйке.

Не носки, так чай.

–Лукин! Ах ты ж…

Дальше следовал поток базарной, нецензурной брани. Досталось рыжему олигофренчику Лукину… Дурачок Артем, аккуратнее же надо!

«Спалился» парень…

–Иди мой ТУАЛЕТ! Бегом! Домывай, … ! – к базарной перепалке добавился узнаваемый, воинственный глас ТСЖ.

И все-таки, зачем ТАК ОРАТЬ?!

Чтобы не слышать лишний раз отборного (и не очень) мата, я прикрыла за собой дверь.

Все равно слышно, зараза…

А как же им, по-вашему, облегчать симптомы от тяжелого лечения – после того, как запретили заваривать чай… Обычный чай по 2 пакетика!

Пациенты ловко вышли из положения и стали «засыпаться» – кто чаем, простеньким «Нури» или дешевенькой «Лисмой», кто-то, умудрялся шиковать сублимированным кофе. Любой такой «допинг» принимался дозированно, чтобы не подавиться сухим порошком, и запивался обильным количеством воды.

Я приземлилась в офисный крутящийся стул без одной ручки – «подарок» от заведующего.

На Боже, что нам не гоже.

На мониторе зависло недописанное заключение по одному насильнику, которое еще предстояло обмозговать, но сейчас, крайне не хотелось. Куда приятнее, залипнуть на пару картин на салатовой стене.

Мой новый кабинет оказался очень светлым. В отличие от прежнего – он располагался на солнечной стороне. На окошке покачивались от теплого майского ветра сиреневые колеусы в белых аккуратных горшочках. Стол с двумя компьютерами находился рядом с окном, так, что ровно ложился свет. Справа от стола возвышался шкафчик со стеклянными дверцами, а рядом с ним скромно приютилась низенькая тумбочка с чайником.