Чтение онлайн

Разбирая и расставляя вещи месяц назад, я нашла в шкафу картины – художественные работы пациентов. Самые яркие, решила повесить в кабинете – и стены не голые, и ребятам приятно, что их творения оценили.

На стене напротив радовало глаз изображение амфитеатра – огромного, с колоннами, на ярко-малиновом фоне. Да, немного дико и ядовито, но старался ведь человек. Рядом с амфитеатром распустили пушистые ветви деревья разных видов, но в самом сердце картины – темнело одно одинокое, тонкое деревце без листьев.

Метафора одиночества в толпе… С чем часто сталкиваются неординарные, одаренные люди.

А позади моего стула, над головой, обрела свое место фантазия кубиста – куча разноцветных кубиков, гнездившихся друг на друге. В редких перерывах и утром, давая отдых глазам, я снимала осточертевшие очки и смотрела на размытые яркие пятна, добавляя к картинам долю своих фантазий…

Не прошло и десяти минут, как за дверью раздался топот.

Пашка. Он один так топает. Еще в разведке служил, тоже мне.

Санитары постоянно подшучивали над ним, когда он запивал лекарства – «давай, Пах, покажи, как ВДВ пьет!»

Он смог бы сделать военную карьеру. За ним, высоким, голубоглазым и видным, носились бы девчонки. Но, пять лет назад, он продал душу за «спайс», а некогда подтянутое тело расплылось из-за ухудшения обмена веществ.

От уколов и препаратов – побочка разная, реакция индивидуальная.

–Арина Витальевна? – в дверях показалась его квадратная голова.

–Да, Паш, поняла, что это ты. Заходи, – я нехотя нацепила очки. –Ну, как прошло, рассказывай…

–Не выписали, как я и говорил… Взъелась она на меня… – его кожа пошла красными пятнами.

–Тише, спокойно… Присядь, – я указала на стул для пациентов рядом со своим столом.
– Через полгода, еще одна комиссия, как полагается… Твой брат писал ходатайство?

–Нет, – Павел сел и шумно выдохнул.

–Вот, пусть в следующий раз напишет. Родственники должны напоминать врачам о себе… Что есть, кому забрать и кому заботиться… Паш, а что с голосами? Сейчас, они есть?

–Нет, – Пашка помотал головой. –Бывают иногда… Но чаще, видения… То мой сосед по палате танцует с пейсами под веселую еврейскую музыку, то Леху, другана моего, в нижнем белье покажут… Ужас, – он принялся грызть заусенцы на пухлых руках, -А на днях, так вообще, такое видел, Арина Витальевна… Что мне изнутри живот распороли, а оттуда вылезла крошечная женщина… Посмотрела на меня и закрыла живот молнией изнутри, на замок…

–Да, Паш, что же творится-то в голове у тебя… – я все это время терпеливо слушала, сочувственно кивая.

Повисла неловкая пауза. Паша вдруг заозирался по сторонам и потупил взгляд.

–Все в порядке?.. – я настороженно посмотрела на пациента.

–Арина Витальевна, представляете, хах! – у него вырвался нервный смешок. –Они… голоса, то есть… мне только что сказали – «КАК ЭТО НАС НЕТ?!» …

Я не успела прокомментировать этот веселый момент – в кабинет без стука зашла зам глав врача.

Паша испуганно смотрел то на меня, то на высокопоставленную гостью.

–Паш, можешь идти, поговорим потом. Будь здоров!

–Ага, – окончательно растерялся тот и, с несвойственной для здоровяка проворностью, пулей вылетел из кабинета.

–Здравствуйте, Милена Альбертовна, – я поднялась.

Она молча зашла с высоко поднятой головой, скептически осматривая кабинет. Без халата, в черном строгом платье, вся сухая и подтянутая. Волосы на голове собраны в тугую шишку, а сеть морщинок едва проступает через килограмм макияжа. Тонкие поджатые губы, нос с горбинкой, тяжелый взгляд ореховых глаз и острые брови добавляли властности общему образу.

–Как погляжу, вас пациенты уже полюбили, Арина Витальевна, – она цокнула каблуком.

–Работаю помаленьку, отделение нравится, – спокойно ответила я.

–Очень хорошо. Будьте осторожны с ними – они принудчики, преступники, убийцы, – она сверкнула глазами и уперла руки в бока.

–Психиатрическая бдительность, угу, – кивнула я.

–Меня заинтересовали ваши заключения по сексологической части… – она вновь заходила по кабинету. –Развивайтесь дальше, занимайтесь исследованиями. Начальника держите в курсе. Вы совсем к нему не заходите! – она незначительно, но повысила тон.

–Работы… Много, – выдавила я.

–С врачами тоже общаться надо! Будут конструктивные вопросы – обращайтесь! – выплюнула она напоследок, развернулась и захлопнула дверь.

Да, быстро сегодня прошла комиссия по настроению.

Глава 6. Любовь в понимании Алина.

В ту комиссию выписали только одного человека.

Узнала я это не от врача (к которому, совсем не хотелось заходить), а от местного эпилептика, которого пациенты окрестили «стукачом». Он постоянно бегал к врачу, по делу и без, бесцеремонно подслушивал разговоры и так же бесцеремонно в них влезал. Как и любому пациенту, страдающему эпилепсией, ему свойственна патологическая обстоятельность во всем и тягучий, как разбавленный мед, слащавый голосок.

–Лихачеввввааа Пашшшшку не вииииписссали, а Емелииинннаа вииииписссали… М-меняя нне виписссали, потому что моя м-мама не напииисссала хо-да-тай-ство, давно не заходииила к врачу… А в сссследующую комиссссиииию м-меня обяззательно випишшшут… Борииисс Аркадьевич… обещал, что меня виииипишшшшет… – он нависал над ведром и сжимал в руках швабру.

–Выпишут, Митя, со временем, всех выпишут.

Я как раз шла по коридору за Алиным. Эссе обсудить. Воздух пропитался резким запахом «Комэта» с лимонной добавкой.

Эпилептик Мочалин по фигуре сильно напоминал кенгуру – выпирающий, как сумка, живот, тонкие руки, но крепкие ноги, яйцеподобная голова, вытянутое лицо и слегка приплюснутый нос.

–Иди на… отсюда! – прогремел Пашка, неся второе ведро.

–Паш, а ну тихо! – прошипела я на Лихачева.

–Арина Витальевна, ой! – тот непосредственно прикрыл рот рукой. –Извините!

Следом за ним надменно шел санитар, которого ненавидело все отделение. Ну, разве что кроме нескольких молоденьких медсестер, которые отчего-то очень любили дежурить с ним в ночную смену.