Чтение онлайн

Очередь из пациентов выстроилась от перегородки до одной из дверей неподалеку от четверки. Та часть коридора теперь ярко освещалась светом.

Отделение проснулось и зажило своей жизнью.

Как и следовало ожидать, пациенты обратили на меня заинтересованные взгляды.

–Здравствуйте!

–Здрасте!

–Доброе утро! – отличился кто-то из толпы.

–Вы – наш новый психолог? – выкрикнул один из пациентов с конца очереди.

Вместо приветствия.

–Здравствуйте, ребят, доброе утро. Да. Куда… такая очередь? – я стояла спиной к своему кабинету.

Всего пара шагов, открыть, и все… Как бы там ни было, неприятно, когда в тебя всматривается столько пар глаз одновременно…

Ладно, просто пациентов. Но тут – принудчиков. Кто-то среди них – убийца. Кто-то – насильник. А кто-то, что еще менее приятное – педофил.

–За сигаретами, к сестре-хозяйке, – громогласно ответил самый высокий и здоровый из них.

–Понятно, – я развернулась.

Два поворота, и дверь подалась.

–Подождите… А… как вас зовут? – спросил все тот же здоровяк.

За спиной зашушукались.

–Арина Витальевна, – ответила я в пустоту и заскочила в кабинет, поспешно прикрыв за собой дверь.

Глава 4. Санитарка и носки.

– Андрей, что с тобой?

Пациент Харонов сидел на табуретке в закрытой позе, впившись тонкими пальцами в кудрявые русые волосы. На мой вопрос, он даже не поднял головы.

–Сахара… скачут, – прошептал он.

–Андрюш, иди… Не надо тебе сегодня на группу.

–Спасибо, Арина Витальевна… Я полежу, – он посмотрел на меня запавшими карими глазами и вышел из холла, где проводилась группа.

–Так, начнем, – я обвела взглядом собравшихся пациентов.

Вот биполярный Лесницкий с блестящими зелеными глазами, смугловатой кожей и синей воровской перчаткой. Обычно, подобные тату делают на зоне.

Толстенький Перевертов со скучающим видом сидел, развалившись на стуле. И, не скажешь, с виду – что из-за носок мог так повздорить с персоналом.

Самый молодой из пациентов, кудрявый и рыжий Нечипорук – наблюдал за каждым моим движением мутными серыми глазами.

Большее внимание привлекал Алин – мрачный пациент с ассиметрией лица. Глубоко посаженные карие глаза наблюдательно скользили по каждому человеку и предмету в холле. Искривленный рот создавал впечатление постоянной ухмылки, а сутулая спина и записная книжка с ручкой выдавали в нем охотника за знаниями. Читали здесь немногие – большинство предпочитало крутить бахилы в картонажном цехе или шить одежду для медперсонала в «швейке».

–Доброе утро всем, еще раз, – слегка волнуясь, я уткнулась в свою записную книжку. –Вы, вероятно… полагаете, что здесь будет много теории?

–Грузить будете, да… Упражнения, все дела… – Перевертов уставился на меня круглыми глазами. Ммммм…. еще и, до завтрака… Я от лечения сплю как сурок, понимаете? – он потер мясистый нос.

–Знаете, мне целый час до работы добираться… Так что, очень даже вас понимаю. Насчет грузить – ошибаетесь. Ваши группы не будут похожи на остальные.

–Арина Витальевна, можно сказать? – поднял синюю руку Лесницкий.

–Да, Петр?

–А я… буду рад… любым группам, – он широко улыбнулся во все свои золотые зубы. –Я первый раз, как вас увидел, понял, как приятно будет с вами пообщаться… – затараторил Петр.

–Собственно, а о чем будем беседовать? – подал голос Алин, бесцеремонно перебив говорливого Лесницкого.

–О жизни… Здесь, и на воле, как вы говорите… О том, что будет поддерживать вас. О том, как вам поддерживать друг друга.

В не очень свежем воздухе холла повисла пауза. Здесь сильно пахло четверкой – «хроньём», как выразилась на днях сестра-хозяйка, с большим раздражением показывая мне отделение.

–То есть, упражнений не будет, будем просто беседовать? – смягчился Перевертов, даже выдавив подобие улыбки.

–Именно. Это уже, поддержит вас здесь, – кивнула я.

–Согласен, – просиял Нечипорук.

–И я, я за все, обеими руками, – поднял руки Лесницкий.

–Ну-с, посмотрим… что из этого получится, – пожал плечами Алин.

–Жаль, что мы сегодня без Андрея. Ну ладно, будем надеяться – в следующий раз присоединится. Ребят, объясняю правила группы, – я снова посмотрела на всех поочередно.
– Правило первое, самое важное – уважать друг друга, выслушивать и не перебивать. Правило второе – не выносить того, о чем говорится на группе. Не рассказывать в отделении, кто чем делился. И, последнее правило – искренность. Если вам тяжело говорить о чем-то личном – то, можете воздержаться. Все понятно?

Пациенты послушно закивали.

–Поговорим сегодня о проблемах – и, об их разрешении.

–Может, лучше о любви поговорим? Я тут эссе написал, – Алин развернул свои записи.

–Уверена, что и до любви доберемся, – я флегматично улыбнулась.

Потому что, никогда не верила в нее.

Группа пролетела незаметно. Проблемы отделения заняли почти час, поэтому до эссе Алина добраться так и не удалось. По завершению занятия, я все-таки спросила у Перевертова про носки.

–Данил, так что там было-то? Что с персоналом-то постоянно конфликтуешь? – я поднялась и только коснулась рукой спинки стула, как подскочил Лесницкий и забрал его вместе со своим, чтобы унести в столовую.

–Даааааа, там такоооой смех был, – Перевертов, улыбаясь, потирал руки. –В общем, санитарка эта, шмон палаты наводит…

–Это ТСЖ которая? – с кривой ухмылочкой спросил Алин, еще не успев встать со стула.

–А кто такая ТСЖ? – поинтересовалась я.

Ухмылка Алина искривилась еще больше. Схватившись за живот, он затрясся от смеха. Лесницкий так и застыл у выхода вместе со стульями. Чувствовать его липкий взгляд на себе было как минимум неприятно.

Нечипорук, не особо принимавший участие в группе, весь обратился в слух.

Перевертов потер нос и ответил за всех:

–Сокращенное прозвище одной санитарки, полной такой. Которая орет громче всех в отделении. Она еще, когда злая, глаза так выпучит, – Перевертов для наглядности сам выпучил глаза, -На бешенного краба похожа. Меня это так забавляет! – он снова скорчил умиленную рожицу.

–Так расшифровывается-то как? – полюбопытствовала я.

–Вариант первый – Толстая Сложная Женщина, ха-хах-ха, – Алин пустил холодный смешок.