Чтение онлайн

Ступив на последнюю, тридцать вторую по счету ступень, доктор, шедший в их компании первым, оказался перед металлической сейфовой дверью. Воспользовавшись еще одним ключом из связки, которую держал в руке, – на этот раз длинным штыревым – отпер замок.

А следом, провернув ручку в форме штурвала, открыл и саму дверь.

Окулист, войдя в подвал первым, включил освещение. Логинов, перешагнув вслед за своим крепким поводырем невысокий порожек, на какое-то время застыл. Он был так удивлен, что даже слега приоткрыл рот.

Вот это да…

Местечко, в котором они оказались, здорово смахивает на старинные боярские палаты. Вернее, не на сами парадные «хоромы», но на хозяйственные или складские помещения (так называемые «нижние погреба», или же «погребные подвалы»). Пол выложен тем же материалом, что и ступени наклонного хода, по которым они сюда сошли. Он, этот гладкий каменный пол, как показалось, тоже имеет наклон, но небольшой, в несколько градусов всего – в противоположную от входа сторону. Сводчатые стены понизу, примерно до высоты человеческого роста, белокаменной кладки. А вот сами закругления-своды выложены темно-красным кирпичом, скрепленным желтоватым раствором.

Подвал, во всяком случае, его видимая часть, состоит из двух таких сводчатых камор. Такого же примерно рода помещения встречаются и в древних монастырях – рачительной братии всегда найдется что хранить в своих вместительных погребах, клетях, подземных кладовых.

Впрочем, такие или похожие подземные сооружения, подвалы, погреба, укрытия не были чем-то особенным, уникальным, встречающимся только на определенной территории. Наверное, нечто подобное тому, что сейчас видел Логинов, можно встретить и в других местах, где сохранились старые постройки или же возведены квазиисторические декорации, «новоделы», призванные подкрепить, удревлить историческую легенду государства либо служить приманкой для туристов.

– Странное место, – пробормотал Дэн. – Не очень-то похоже на медицинское учреждение… Скорее, на какой-то средневековый застенок.

Чуть повысив голос, он спросил:

– Доктор, а вы именно здесь принимаете своих пациентов?

– Только в исключительных случаях, молодой человек, – сказал Окулист. – Обычных пациентов, нуждающихся в коррекции зрения, я принимаю наверху, в своем врачебном кабинете.

Логинова ввели в другое, дальнее от входа помещение. Эта палата и вправду была оборудована как медицинский кабинет. Здесь имеются два кресла – одно регулируемое, для пациента, другое для медика. Между ними стол с аппаратурой. Доктор принялся включать дополнительные светильники. Охранник, тем временем, усадил «клиента» в кресло. Дэн настолько был огорошен происходящим, что даже не сопротивлялся.

Доктор направился к раковине – она оборудована в нишевом пространстве стены. Выпустил струйку воды; намылил руки, вытер их насухо одноразовым полотенцем, надел пару медицинских перчаток.

Закончив с приуготовлениями, переместился к усаженному охранником Николаем в офтальмологическое кресло молодому человеку.

– У меня все нормально со зрением, док, – торопливо произнес Логинов. – Даже эта фигня… жжение, то есть, прошла! А-атлично я себя чувствую! Да послушайте же!.. Я абсолютно здоров!!

– А вот мы сейчас проверим, – мягко произнес Доктор. – Если не возражаете, юноша, я приступлю к осмотру.

Павел Алексеевич устроился в белом пластиковом кресле, которое принес из ближней палаты Николай и поставил у одной из колонн. Сам же охранник стоял неподалеку, в пространстве между колоннами. Скрестив руки на груди, он хранил молчание, но был готов прийти на помощь Окулисту, если это потребуется.

Какое-то время, минут пятнадцать или немногим более, доктор потратил на предварительный осмотр. Окулист манипулировал светом; поочередно, в известной ему последовательности, под разными углами, он задействовал тот или иной источник – а в его распоряжении не менее десятка гибких светильников, похожих на металлических змей. Он то опускал со лба маску с окуляром и дополнительным светильником, одновременно регулируя положение как корпуса, так и головы пациента, вглядываясь через этот окуляр в глазное яблоко пациента, при том придерживая пальцем веки в нужном для осмотра положении, то придвигал вплотную шарнирный стол с микроскопом и заставлял юношу – фиксируя положение головы специальным устройством – смотреть в другую пару окуляров…

Здесь же, под рукой, офтальмологическая стойка с осветителем, фороптором и еще двумя приборами, закрепленными при помощи кронштейнов. Поначалу Окулист ограничивался лишь короткими командами, впрочем, отдаваемыми в вежливой и даже просительной форме. «Поверните, пожалуйста, голову чуть вправо…» «Будьте добры, выпрямьтесь, сядьте ровно…» «Смотрим в окуляры… стараемся не моргать…»

Но затем, в какой-то момент, – разглядывая сетчатку и прочие известные ему детали и подробности строения глаза через окуляры микроскопа – он вдруг произнес нечто, чего, возможно, и сам не предполагал говорить вслух:

– Не может быть… Гм-гм… Просто не верю своим глазам!

Логинов все это время чувствовал себя чем-то вроде подопытного кролика. Но затем произошло то, что заставило его самого встрепенуться, заставило с интересом отнестись к происходящему.

Он смотрел – как доктор велел – в окуляры. Поначалу Дэн видел лишь нерезкое, несфокусированное световое пятно. Но в какой-то момент в том пространстве, в которое он вглядывался, – возможно, прямо у него на сетчатке, или же на кристаллике – появилось на фоне мягкого золотистого свечения нечто, что глядело прямо на него, заглядывало, казалось, в его душу, в самые сокровенные уголки.

Это нечто походило на человеческий глаз; но в нем было и что-то нечеловеческое, что-то такое, чему Логинов не мог дать определение, поскольку не все можно описать словами или символами.

Впрочем, если говорить о символах, то нечто, смотрящее – как он предполагал – на него, чем-то напоминает то изображение, которое он видел на найденном в почтовом ящике листке, а также на щите у входа в здание.

Но и это еще не все, если говорить о той картинке, которую он сейчас видит. Это всевидящее нечто, являя собой целое, в то же время – если внимательно присмотреться – состоит из неких ячеек, фрагментов. Каковые, в свою очередь, делятся на мелкие частицы, сохраняющие или же повторяющие, воспроизводящие форму, вид, род, особенности, базовые качества и характеристики. Ну а те, опять же, делятся, подобно живой клетке, на еще более мелкие модули в форме «ока»; настолько мелкие, что их уже и не разглядеть.

И так – до бесконечности, сколько способен видеть его, Логинова, несовершенный глаз. У него даже перехватило дыхание; в этом зрелище было нечто завораживающее, но и опасное, нечто влекущее, но и тревожащее…

И вот еще какая мысль промелькнула у него в голове, пока он вглядывался через окуляры в нечто такое, что само, в свою очередь, пристально и изучающего вглядывалось в него самого.

В каком-то смысле, то, что он видел, можно назвать пирамидой. Да, именно так, как это ни странно. Пирамида, состоящая из сотен, тысяч фрагментов, или модулей в форме треугольного глаза. Собственно, и сама вся эта живая, парящая в лазурном пространстве пирамида тоже была ничем иным, как единым треугольным оком.