Чтение онлайн

Рэйвен молча смотрела на Риана, не зная, как начать разговор. Она вдруг, едва ли не впервые заметила, что её друг очень красив. Но в тонких чертах его лица нет ничего мягкого или женственного. А изумрудные, словно весенняя трава, глаза отражают спокойную уверенность в себе и готовность к любому повороту событий. Даже сейчас он не переставал незаметно контролировать окрестности и старался занимать в пространстве такое положение, чтобы при необходимости мгновенно перейти к защите или к нападению.

— Ты смотришь на меня так, — Риан явно смутился под её пристальным взглядом. — Словно впервые видишь.

— Ты знаешь, да, — согласилась Рэйвен. — Именно это я сейчас чувствую.

— Олвен мне всё рассказал, — Риан вздохнул. — Прости, что заставил тебя волноваться.

— Прости, но извинений мне недостаточно, — Рэйвен усмехнулась. — Поход в Чернолесье, сделка с чёрным магом. Чего ещё я о тебе не знаю?

— Нет никакой сделки, — Риан чуть поморщился. — И быть не могло.

— Тогда о какой ответной услуге говорил Олвен?

— Меня попросили посмотреть на одно растение. Ну, они думали, что это растение. Но оно — даже не живое. Так что, даже если бы я хотел, не смог бы ничем им помочь.

— Что-то из наследия ингров? — уточнила Рэйвен.

— Возможно, — Риан пожал плечами. — Похоже на механизм, умеющий копировать себя. У меня не было желания разбираться, что это.

— И всё? Тебя так просто отпустили?

— Да. Сказали, что мы в расчёте и больше меня не потревожат. Могу повторить всё это на Старшей Речи, если ты мне не веришь.

— Не надо, — Рэйвен покачала головой. — Я тебе верю. Просто… мне нужно освоиться с мыслью, что ты больше не доверяешь мне… И мы больше не друзья. Это больно.

— Рэйвен! — поражённый её словами, он широко распахнул глаза. — Да как тебе в голову такое пришло?

— А что мне думать прикажешь? — горько усмехнулась она. — Может, и два года назад ты намеренно поссорился со мной, чтобы без помех самому… отправиться в Чернолесье? А если бы ты погиб там?

— Но я же жив, — буркнул Риан.

Рэйвен отвернулась, не желая, чтобы он видел её слёзы.

— Лучше кричи на меня, — вздохнул Риан, подъехал ближе и нерешительно положил руку ей на плечо. — Или ударь. Только не плачь, прошу тебя.

— Да толку-то тебя бить, Риан? — она вздохнула, но руку не сбросила. — Ладно, поехали.

— Но мы всё ещё друзья? — с некоторой опаской уточнил он.

— Друзья, — усмехнулась она. — Всё ещё.

Два года назад, Приграничье Аластрима и Шартанга, в окрестностях Чернолесья

Человек сидел на земле и молча смотрел, как по каплям уходит жизнь из младшего сына…

Мальчик давно впал в забытье, иногда с его губ срывались едва слышные стоны. В ушах отца до сих пор стоял отчаянный крик ребёнка, когда плуг вылетел из земли, натолкнувшись на камень. А он не сразу понял, и сделал ещё один шаг, удивляясь тому, что не чувствует больше сопротивления земли. Медленно повернувшись, чтобы отругать сына за то, что тот вновь выпустил плуг из рук, человек почувствовал, как ставшее каменным небо рушится на него. Сын лежал на земле, а его правая нога ниже колена превратилась в кровавые лохмотья.

Он ничем не мог помочь ему. Обхватив голову мозолистыми руками, мерно раскачиваясь, человек стонал, но не слышал себя. Он знал, кто виноват в смерти сына, и это знание жгло его изнутри. Яркоглазые твари, приходящие по ночам из смрадных болотных туманов Чернолесья.

Он потерял на войне с ними двух старших сыновей. Он без сопротивления отдал последнюю лошадь солдатам, потому что им она нужнее. Его жена безропотно впряглась в плуг вместо лошади. Вчера она надорвалась и теперь больная лежала в доме, а поле не было вспахано и до половины. Поэтому сегодня утром он сам впрягся в плуг, а сыну пришлось удерживать слишком тяжелые для него ручки.

Топот копыт вырвал его из спасительного забытья. С отчаянной надеждой он смотрел на приближающихся всадников, очертания которых дрожали в зыбком мареве полуденного солнца. Но когда они подъехали ближе, из его груди вырвался хриплый стон. Единый оставил его…

Две яркоглазые твари остановили своих скакунов в шаге от него. Он попытался отогнать их охранным знаком и молитвой, но руки не повиновались, а слова застревали на губах. Оставалась бессильно смотреть, как они торопливо спешиваются, чтобы забрать у ребёнка его душу. Человек закрыл глаза, чтобы не видеть этого…

Что-то происходило. Он зажимал уши, чтобы не слышать треска рвущейся плоти, тихих голосов тварей. И вдруг наступила тишина. Человек открыл глаза. Прямо на него, ухмыляясь, смотрела тварь. Он снова закрыл глаза. Заледенев в предчувствии неотвратимой смерти, вдруг услышал:

— Купи себе лошадь.

На землю рядом с ним, глухо звякнув, упала золотая монета. Внезапно обретя способность двигаться, человек поднялся с земли и посмотрел на сына. И остолбенел: правая нога ребенка стала прежней, и только окровавленные лоскутья штанины напоминали о страшной ране. Лицо мальчика порозовело, ресницы подрагивали. И вот медленно открылись его глаза, он приподнялся и с удивлением осмотрелся по сторонам.

Хриплое звериное рычание вырвалось из груди человека. Теперь ему незачем жить, но прежде он исполнит свой отцовский долг. Сделает то единственное, чем можно спасти чистую душу ребёнка от поглощения Тьмой.

Человек с усилием вывернул из земли тот самый камень, на который наткнулся плуг. Высоко подняв валун, он с размаху опустил его на голову сына. И вдруг почувствовал, как меркнет и разваливается на части мир вокруг. Опрокидываясь в чёрную бездну небытия, он ещё успел услышать отчаянный крик: «Отец!», и понять, что промахнулся…