Чтение онлайн

Григорий догнал меня, услышал объёмы работ и присвистнул.

— Да тут работы на неделю, а то и на месяц!

— За день управимся, — возразил я. — Ведь у нас всё равно нет недели. Маяки будут гореть, а периметр постоянно увеличиваться. А значит придётся вывернуться наизнанку, но успеть всё закончить сегодня. Понимаешь?

— Это то понятно. Но мы чисто физически не сможем столько срубить…

— А вам и не придётся рубить. Вы с мужиками будете оттаскивать брёвна, а валить деревья буду я.

— Чего? Ты часом не сбрендил? За день хочешь единолично срубить тысячи деревьев? — Нахмурился Григорий сомневаясь в моём здравомыслии.

— Если осилю, то заберу себе половину от вашей доли на постоялом дворе. Идёт? — Предложил я спор.

— Да иди ты. — Ухмыльнулся Григорий. — Меня Дуська сожрёт если проиграю.

К десяти часам дня мы добрались до заражённой зоны. Я обошел её по краю, ориентируясь по чёрным потёкам на стволах и запаху гнили, который к этому моменту ощущался уже в сотне шагов от ближайшего маяка. Закрыв глаза я прощупал корневую сеть леса с помощью живы и поморщился. Картина открывшаяся моему внутреннему зрению оказалась весьма паршивой.

Тёмная жива расползлась по корням и пропитала почву на площади, которая в моём прежнем мире заняла бы пару футбольных полей. Здоровые деревья на границе заражённой зоны ещё держались, но их корни уже начали темнеть, принимая в себя отраву через общую корневую сеть.

— Григорий возьми двадцать человек и рубите молодой подлесок, а после тащите его в сторону. Я буду валить лес, а остальные мужики пусть рубят упавшие деревья и тащат брёвна поближе к гнилью. Из этого выйдет хорошая растопка.

— Понял, — кивнул Григорий и рванул расставлять людей.

Через десять минут по лесу разнёсся стук топоров. Молодая поросль сосен гибла десятками, а то и сотнями. Я почувствовал боль рощи. Боль от каждого загубленного деревца. И это было мягко говоря неприятно.

— Когда всё закончится я посажу здесь огромный лес. — Прошептал я себе под нос и закрыл глаза.

Перед глазами появилась корневая сеть леса расползающаяся во все стороны зеленоватой паутиной. Раньше я тянулся к каждому дереву напрямую, сейчас же был путь покороче. Я направил живу в корневую сеть и разом охватил три десятка деревьев.

Нащупал точки критического напряжения в каждом из них. В тех местах где древесина была ослаблена сучками или просто принимала на себя основную массу ствола, имея при этом неоднородную структуру, а после влить живу в эти точки создавая направленный взрыв.

Лес содрогнулся. Тридцать оснований лопнули одновременно с оглушительным треском, от мужики подскочили от неожиданности выронив топоры из рук. Сосны накренились и с нарастающим скрежетом рухнули внутрь заражённой зоны, подминая под себя кусты и молодняк. Земля вздрогнула, в воздух взлетели тучи снежной пыли, а потом на несколько секунд в лесу стало тихо.

Тут же Григорий заорал и мужики стали рубить и растаскивать поваленные деревья упавшие за периметр. Верёвки натянулись, крюки вонзились в кору, и десятки рабочих рук потащили непослушные стволы за линию вырубки. А ещё из Яриловки Петруха пригнал всех имеющихся лошадей, с их помощью растаскивать брёвна стало на порядок проще.

Я переместился на сотню шагов правее и снова закрыл глаза. И через минуту ещё тридцать стволов с грохотом обрушились внутрь периметра. Снежная пыль не успевала оседать между моими подходами, и к концу первого часа мужики перестали шарахаться от треска и лишь деловито впрягались в верёвки растаскивая поваленное.

Через два часа я продвинулся на две версты, оставив далеко позади Григория с работягами. За спиной тянулась широкая просека, на которой не осталось ни одного уцелевшего дерева. Поваленные стволы лежали плотным ковром внутри заражённой зоны, а за линией вырубки белел нетронутый снег и стояли здоровые деревья, до которых огонь не доберётся.

Мужики рычали от натуги, но честно выполняли свою задачу. Лошади и те устали куда быстрее чем жители Яриловки. Впрочем, трое переработались и потеряли сознание. Петруха погрузил болезных и отвёз в мастерскую под дубок, чтобы они пришли в себя и вернулись к работе.

Когда Петруха вернулся, за ним увязался Фома. Здоровой рукой он хватал концы верёвок и тянул с такой силой, что двухсотпудовые стволы ползли по снегу как по маслу. Мужики при виде его повеселели, потому что Фома заменял собой тяговую лошадь, даже двух.

— Тебе же велено лежать под дубком! — крикнул я ему через просеку.

— Мне велено жить! А полежать я и в гробу смогу! — проорал Фома в ответ и рванул очередной ствол с такой яростью, что верёвка натянулась струной.

Спорить я не стал. Во-первых, толку от споров с Фомой нет, а во-вторых, его помощь экономила нам время, которого и так оставалось в обрез.

К середине дня мы обогнули заражённую зону с запада и двигались на юг, замыкая кольцо. Мужики давно выдохлись, но никто не жаловался, потому что каждый из них видел чёрные потёки на заражённых стволах. Каждый чуял запах гнили, от которого лошади в санях шарахались и храпели. Не нужно быть гением чтобы понять: если эту дрянь не остановить, она приползёт прямиком в их дома.

Дуська прислала обоз с тремя котелками горячих щей и гору свежеиспеченного хлеба. Мужики набросились на еду как голодные собаки. Они не если, они жрали как будто в последний раз. Когда же котелки опустели, все вернулись к работе.

Небо потемнело к моменту когда мы замкнули кольцо с восточной стороны. Последний участок давался тяжелее всего, потому что здесь росли старые лиственницы с толстенными стволами. Я выжал себя до суха. Жива падала до нуля раз пять к ряду заставляя меня стоять и шумно дышать уперевшись ладонями в колени. Как только набирались крохи энергии, я тут же пускал их в критические точки валя остатки деревьев.

Впрочем не только я устал. У всех работников без исключения тряслись руки, будто мы всем скопом только что вышли из месячного запоя. Перед глазами мельтешили мушки, а в голове стоял глухой звон, который не желал утихать.